Нелитературно выражаясь. О чем вам не рассказали в школе

Кстати, тяжеловесно живущий Толстой и лёгкий, чувственный Тургенев были антиподами во всем. Но, как известно, противоположности притягиваются.

Тургенев с трепетом вручает Толстому недавно оконченную рукопись «Отцов и детей». Ему так важно мнение человека, чей литературный талант он высоко ценит. Тот выпроваживает Ивана Сергеевича на прогулку, дабы не мешал читать.

В нетерпении Тургенев возвращается – и что же видит? А точнее, слышит. Здоровый храп Толстого сотрясает стены дома.

Ежу понятно, не повод для дуэли.

Кстати, об осадочках. Лев Николаевич тоже носил камушек за пазухой. Недавно его единственная сестра Мария не по шутке увлеклась Тургеневым. Муж измучил её изменами, а Иван Сергеевич – такой няша.

Мария настроена решительно, Тургенев вроде как подкатывает, но при этом дает заднюю. Пришлось Толстому засунуть свою бороду в эту историю и поставить Тургенева на место. К тому же тот беспросветно влюблен в Полину Виардо. А на кону репутация сестры все-таки… До дуэли и в этот раз не дошло.

Было это несколько лет назад, а теперь приятели отправились в гости к Афанасию Фету – тонкому лирику и жесткому дельцу.

Там и произошла знаменитая ссора.

Жена Фета спросила Тургенева о его дочери. Тот, как всегда, начал флексить: прихвастнул, что дочь занимается благотворительностью – чинит белье бедняков.

Толстой по привычке выразился прямо, без обиняков. Что-то в таком духе: «Мажористая девица штопает тряпье нищих? Да это театральщина какая-то!» Попросту стал хейтить за неискренность.

От оскорбления интеллигентнейший Тургенев выдал фразу: «Замолчите! Или я дам вам (нелитературно выражаясь) в рожу!»

Вот! Теперь точно дуэль! Писатели земли русской в бешенстве, готовы стреляться. Тургенев – по-западному, на пистолетах. Брутал Толстой настаивает на ружьях, требует привезти патроны. Ну, чтоб наверняка.

Первым опомнился Иван Сергеевич. Дуэль не состоялась. Сострадательный Фет вызвался на роль почтальона. Вместе с примирительным письмом Тургенев просит передать Толстому, что по-прежнему любит его, но хотел бы жить с ним на разных планетах и в разных столетиях.

Толстой отвечает Ивану Сергеевичу, что тот – подлец и его надо бить. В дневнике повторяет про «совершенного подлеца», но дописывает: «со временем не выдержу и прощу».

Думаю, вы догадались, при чем здесь наша француженка. Полинетт Брюэр, она же Полина Тургенева, она же Пелагея Иванова, и есть та самая дочь Ивана Сергеевича.