Рыцарская академия. Книга 1

Может, сразу на выпускной экзамен пойдёшь? Блеснёшь перед государыней?

– Надо будет, блесну!

– Кто бы сомневался!

– Вот, если бы ввели в обучение турецкий язык…, – мечтательно произнёс Микуров.

– Это ещё зачем?! – возмутились приятели

– Но мы же – будущие офицеры армии! – пристыдил их Василий, – А, если нам суждено будет воевать с Оттоманской Портой?

– Там толмачи найдутся.

– Враг страшится противника, зная, что тот может изъясняться на его родном языке! А идеологическая победа – выигранная битва.

– Ну ты и загнул, Микура!

Труба мизинцем почесал нос:

– А что, это интересная мысль…, – и, как всегда, пустился в фантазии, – Допустим, пошёл ты в разведку и подслушал, как турки в палатке обсуждают план завтрашней атаки. И всё слово в слово командующему доложил.

– Ага! Или осадили мы крепость с турками. И ты кричишь им на турецком языке: «Сдавайтесь! Иначе пощады не ждите!»

– Глупости всё это! Чтобы вести с неприятелем переговоры – на то дипломаты есть!

– Вот вы щеглы недалёкие!! Дипломаты в разведку не ходят!

В разгар спора к ним подошёл дежурный:

– Кадет Микуров! Срочно в кабинет господина директора.

Надо сказать, директор всегда прибегал к помощи воспитанников Академии в доставлении почтовых депеш или деловых записок. Преподаватели тоже давали ученикам поручения что-то купить или доставить по адресу. Кадеты с радостью воспринимали эти поручения, так как это избавляло их от присутствия на уроках и давало возможность прогуляться по городу.

Но именно кадета Микурова господин Люберас к ответственным поручениям привлекал чаще остальных.

– Опять Микуре свезло! – досадливо рубанул воздух ладонью Лопухин, – Ну, почему, как поручение, так всегда ему?!

– Dura lex, sed lex! – с насмешкой ответил ему Василий.

– Чего, чего?

Голицын не замедлил подтрунить:

– У-у, кадет Лопухин!! Да Вам бы надо подтянуть латынь!

– Сие значит «Закон суров, но это закон», – любезно перевёл Трубецкой.

– Ну, вас к чёрту с латынью!! – психанул Ванька, – Говорю, пошли на французский! А, если наскучит, можем сбежать. Труба! Ты идёшь?

Петька покачал головой:

– Нет. Я – на немецкий. Отец говорит, что именно знание немецкого языка теперь особенно важно для русского дворянина. В армии и при дворе полно лифляндцев. Союзники наши нынче – Габсбургский дом.