Рецепт дворцового переворота. Книга шестая

Но вот из револьвера выстрелить сумею!!

Бергер неожиданно расхохотался:

– Это точно!! И оба твоих выстрела из револьвера нам всем чуть не стоили карьеры!! Что в дуэли с Лопухиным! Что в трактире перед жандармами!

Петька насупился. Увидел на лице приятеля досаду, Бергер ободряюще похлопал его по плечу:

– А, впрочем, тут война. Стреляй, Труба, сколько хочешь! Главное, не по своим!!

Но Трубецкого его напутствие не утешило.

– Слушай! А ты, чего же, один прибыл? – удивился Бергер, – Где Лопухин, Голицын, Микуров?

– Микуров в ссылке, – принялся, нехотя, перечислять Трубецкой, – Голицын только, что из Константинополя прибыл.

– А с Лопухиным итак всё понятно!! – перебил его Бергер, сдвигая к переносице брови, – Окопался в дворцовых покоях между фрейлиновскими юбками!! И в ус не дует!

– Да будет тебе уже на него злиться—то.

– А вот я злюсь!! – сердито выпалил тот, – Злюсь на таких везунчиков, как Лопух, которым всё с рук сходит! Его ещё с первого года учёбы должны были отчислить из Академии за проделки! Сколько раз я розги получал из-за глупых Ванькиных затей!!

– Ну, сам Ванька тоже эти розги получал, – напомнил Трубецкой, – Несчётное множество раз!

– Так он их честно заслужил!! А мне за что?! За компанию?! – не унимался Бергер, – Ты вспомни, как он на войну в Польшу сбежал! Уж чего, казалось бы, хуже! За побег из Академии по уставу сразу отчисление полагается! А его, мало, что не отчислили, так ещё и к награде приставили!! Каково?! А?

– Ну, да…, – кисло подтвердил Петька.

– А с той дуэлью?! – кипятился Бергер, – Ваньку, как зачинщика, надлежало в рекруты разжаловать! А ему опять всё, как с гуся вода!!!

– Слава Богу, что жив остался.

– Да что ему сделается, везунчику?! Вот и в трактире тогда что вышло? Ванька сбежал, как трус! А, пока я в каземате отсиживался, опять в герои вылез!! На пустом месте! – Бергер от злости саданул кулаком по лафету, – Бирона он, видишь ли, арестовывать ходил! Прихлебатель! Ещё и майора за это получил!!

Трубецкой уже не встревал в его монолог и тихо ждал, пока приятель выговорится.