Наследники и самозванцы. Книга пятая

– Привезу! – охотно пообещал Голицын, – Как думаешь, татарские девушки из себя хороши?

– Тебе русских, не хватает что ли?

– Любопытно же. Каковы они из себя?

– Не знаю.

– Ну, вернусь – расскажу!

– Чудак ты! Они же мусульманской веры. У них там, знаешь, какие нравы строгие!

– И какие?

– В лицо им смотреть нельзя; они покрывалами закрываются.

– Да, ну?

– Труба рассказывал. Забыл нешто?

Голицын расстроился:

– Н-да, незадача.

– Говорить с ними тоже нельзя.

– Да, я всё равно по-татарски ни бельмесы, – махнул рукой Митяй, – Ну, да ничего! Ручки целовать можно и без слов!

– И не думай даже!! – хохотнул Ванька, – Коли до руки дотронулся – сразу женись!

– Что за чёрт…

Голицын озадаченно почесал затылок. Озорно подмигнул Ивану:

– Ну, ладно. Это мы ещё посмотрим.

Лопухин насмешливо ткнул его кулаком в грудь:

– Ох, Митяй! Гляди, прирежут тебя там из-за какой-нибудь крали её ревнивые братья!

– Прорвёмся!!

И они крепко обнялись на прощание.

Невская перспектива

Старшая сестра Юлии Менгден Анна-Доротея вышла замуж за сына фельдмаршала Миниха, Сергея. И недавно родила сына. Сегодня должны были состояться крестины. С разрешения Анны Леопольдовны, Юлия отправилась в дом к сестре и её мужу на семейное торжество.

Но празднование затянулось. И, благодаря гостеприимству родственников, Юлия осталась ночевать у них в доме, что располагался в загородной части за Фонтанкой.

Наутро, предчувствуя обиду со стороны Анны, она поторопилась отбыть во дворец. Ведь последние пять лет подруги не разлучались, и Юлия непременно ночевала в покоях принцессы.

В районе Казанской церкви кучеру пришлось съехать на край и держаться обочины, так как по Невской перспективе в это время двигался посольский обоз генерала Румянцева.

В одной из дорожных карет огромного «поезда» ехали братья Александр и Дмитрий Голицыны.

Едва они разъехались, Голицын высунулся из окна почти до пояса, оборачиваясь вслед её карете. И вдруг увидел, как Юлия тоже осторожно выглядывает из окна, оглядываясь ему вслед. Митяй обрадовался и, сняв шляпу, послал ей прощальный взмах.