Наследники и самозванцы. Книга пятая

Остерман тем временем опустился в кресло, поправляя сползающий с плеча плед:

– Да Вы, Миних, в ножки мне должны кланяться!! Одно моё слово перед государыней – и всё бы решилось иначе! Вас, виновника убийства Синклера, мы бы выдали с потрохами Верховному королевскому суду. И от лица Анны Иоанновны покаялись бы перед всей Европой, мол, нерадивый генерал самовольничать вздумал – наказывайте наглеца по заслугам; возражать не станем! И всем бы сразу стало спокойно и хорошо. И не стояли бы сейчас шведские полки на наших границах, не грозили бы нам оружием! Что стоит одна Ваша жизнь против жизней тысячей солдат и чести всей Российской империи?!

Миних сидел понурый и раздавленный, не в силах ничего произнести в ответ.

– Ну, что? Поостыли, любезный друг? То-то же… Может, чаю желаете? Прикажу подать.

– Не надо, – прошептал Миних.

– Как Вам будет угодно.

– Сколько?

– Что?

– Назовите цену.

– О чём Вы?

– Верните мне записку. Я готов заплатить любую сумму, что Вы назовёте.

Остерман иронично взглянул на него и скрестил на груди руки:

– А кто Вам сказал, друг мой, что она продаётся? Я и не думал Вам её предлагать.

– Чего же Вы хотите?

Остерман развёл руками:

– Пока ничего. Ну, разве что предупредить Вас, чтобы впредь были осторожней, – и он снисходительным жестом похлопал фельдмаршала по руке, – Христофор Антонович, Вы уж не обессудьте, но времена нынче мутные настают.

– Что?

– Как, что? Сами видите, шведы грозят войной, а государыня сильно больна; не ровен час преставится! Все пребывают в крайней тревоге, я бы даже сказал, в панике. Вы вот пришли ко мне по-свойски, накричали, кулаками размахивали. Откуда мне знать, что Вы ещё можете против меня затеять? А так у меня есть от Вас надёжная защита. И Вы, прежде, чем принимать скоропалительные решения, впредь не забывайте об этом.

дом князя С.

Степан Васильевич вошёл в гостиную и, обнаружив там почти всех обитателей дома вместе с баронессой Микуровой, удовлетворённо потёр ладони:

– Очень хорошо, что все здесь. Есть новость!

– Не может быть, – всплеснула руками Наталья Фёдоровна, – Говори же, Степан!

Тот набрал в грудь воздуха и выпалил:

– Жив! Жив Василий!

В гостиной все встрепенулись, подскочили, загалдели. Бросились обниматься.