Нет цветов у папоротника. Книга седьмая

Она ещё не проделала и половины пути до Москвы, едва добралась до Твери, а страшные события о проделках гвардейцев из Петербурга и Выборга сыпались, как горох! Елизавета постаралась умиротворить своих разбушевавшихся любимцев, и письменно объявила им, что убивать никого не позволит, но берёт всех иноземцев в армии под своё особое покровительство.

Рига

Во внутреннем дворе Рижского замка, где позволено было гулять пленникам, Анна встретила коменданта крепости генерал-лейтенанта Бибикова. После короткого приветствия друг другу, он заботливо осведомился:

– Как самочувствие Вашей любезной фрейлины Юлии?

– Благодарю.

Ей уже значительно лучше. Я так признательна Вам, генерал!

– Пустяки.

– Нет-нет! Только, благодаря Вашей заботе и хлопотам присланного Вами доктора моя дорогая Юлия осталась жива. И теперь идёт на поправку.

– Я рад, что могу хоть чем-то быть полезен Вашему высочеству.

Анна подошла ближе и, понизив голос, спросила:

– Скажите, на моё имя не приходило никакой корреспонденции?

– Никак нет, Ваше высочество.

Она, расстроенная, присела на скамью, вздохнула:

– Ах, я написала уже столько писем!! И всё без ответа!

Бибиков, осмотревшись, не слышит ли кто, быстро присел рядом и, тоже понижая голос до шёпота, произнёс:

– Ваше высочество, надеюсь, в написании писем Вы не употребляете никаких крамольных слов в адрес императрицы Елизаветы или же Вашего здесь нахождения?

Анна задумалась. И вдруг лицо её переменилось, озарённое неприятной догадкой:

– О… Я понимаю, – прошептала она, настороженно вглядываясь в лицо генералу, – Вы намекаете на то, что граф Салтыков, должно быть, читает мои письма прежде, чем отправить их адресату?

Тот покачал головой:

– Ваше высочество.

Надеюсь, не причиню Вам душевную рану, если скажу, что Ваши письма граф Салтыков неуклонно доставляет только одному адресату – в Тайную канцелярию.

– Что?! – ахнула она, побледнев, как полотно.

– Простите.

Анна отпрянула, исказив лицо в таком ужасе, будто увидела перед собой змею.

Несколько мгновений она пыталась восстановить дыхание, прижав ладонь к груди. Наконец, раздавленная горьким прозрением, пробормотала:

– Господи! Это значит, Мориц не получил ни одного моего письма?!!

– Увы…

По щекам её невольно хлынули слёзы:

– И он не ждал меня в Мемеле!!… Не приезжал в Митаву!

– Тише, Ваше высочество! – взмолился комендант, протягивая ей платок.