Кавалергардский вальс. Книга вторая

Почему Вы сидите на полу? Что-то произошло?

Елена подняла на него грустные глаза и тихо попросила:

– Пётр Фёдорович, помогите мне прикрутить шпоры к сапогам.

– С удовольствием!

Он ловко насадил металлические дужки в нужное место – чуть выше каблука, и двумя ударами молотка закрепил сначала одну половинку, затем другую.

В это мгновенье в покои ворвалась опоздавшая мадам Ливен. Увидев Елену с кавалергардом одних, сидящими на полу, воспитательница дико взвизгнула:

– Что здесь происходит?!

Елена и Пётр перепугались от неожиданности.

– Мадам Ливен! Как Вы смеете? Кто дал Вам право на меня кричать?!

…В комнате повисла тишина. Оба, и Петька и мадам Ливен, опешили. Сейчас прозвучал голос не маленькой послушной девочки, а властной и уверенной в себе госпожи.

Шарлота Карловна присела в страхе и залепетала:

– Простите, Елена Павловна… В-ваше высочество, я… мне показалось. Простите, что позволила себе повысить голос.

Елена смерила её уничижительным взглядом, но, увидев, как затрепетали поджилки у воспитательницы, сменила гнев на милость:

– Ступайте и распорядитесь, чтоб подали карету. Мы едем в манеж.

– Хорошо, – заискивающе пробормотала та и побежала исполнять приказ.

Петька восторженно посмотрел на Елену снизу вверх. Она, поймала его взгляд и заговорщически подмигнула.

Конюшенная площадь

Царские конюшни

Всю дорогу до конюшен ехали в тишине.

В манеже Шарлота Карловна привычно заняла позицию за загородкой, а Елена с Барятинским пошли в конюшни.

– Пётр Фёдорович, отчего Вы такой молчаливый? – заметила великая княжна.

Петька тяжело вздохнул:

– Елена Павловна, мне грустно оттого, что это наш с Вами последний урок.

– Как? Почему?! – забеспокоилась она.

– Приказом императора Кавалергардский корпус распускается.

– И где Вы теперь будете служить?

– Пока не знаю, – пожал плечами Пётр.

На глазах Елены неожиданно навернулись слёзы:

– Что же это такое?! После смерти бабушки всё рушится!! Вы меня покидаете. Во дворце всё вверх дном. Сестра опять лелеет надежду на свадьбу с Густавом. Матушка витает в мечтах о короне, а отец упивается властью, переделывая всё, что доступно взгляду, на свой манер!

– Он теперь император.