Кавалергардский вальс. Книга пятая

Кто Вас осудит? Говорите!

Он захлебнулся запахом её духов и, потеряв чувство самосохранения, признался:

– Никогда не мог себе представить, что однажды буду сидеть рядом с Вами, пить кофе и говорить о погоде так, будто бы… мы знаем друг друга много – много лет!

– А разве нет? – переспросила она. – Разве мы с Вами не знаем друг друга много-много лет?

Лёшка покачал головой:

– Русские говорят, чтобы узнать друг друга, надо вместе пуд соли съесть.

– Как это?! – Елизавета удивлённо заморгала. – Зачем есть столько соли?

– Такая пословица, – пояснил он.

Она пристально посмотрела ему в глаза:

– Странная пословица. Разве бывает горе сообща? Горе бывает только в одиночку.

Алексей застыл, не сводя с неё глаз.

– Ладно, – вздохнула Елизавета. – Давайте посмотрим рисунки Варвары Николаевны.

– … Что? – прошептал он, находясь в плену своих грёз. – Какие?

– Те, что Вы принесли.

– А-а…, – он торопливо схватил с колен папку и неловко открыл её не с той стороны.

Листы с акварельными набросками веером рассыпались по полу! Лёшка «охнул», и опустившись на колени, принялся собирать их. Елизавета Алексеевна, растерянно наблюдая его старания, тоже присела и подобрала пару листов. Засмотрелась на подобранный эскиз:

– Царское село, заснеженный пруд… Боже, как я люблю это место! Как же там упоительно хорошо летом!! Здесь я плакала, когда Дороти уехала домой…

И она уселась на пол, погрузившись в воспоминания. Лёшка подполз к ней и присел рядом, тоже разглядывая рисунок.

– Алексей Яковлевич, подайте во-он тот эскиз.

– Извольте.

– Это Павловск, беседка. Единственное место в Павловске, которое мило моему сердцу. Только позвольте мне не говорить, почему именно! – с легкой долей кокетства произнесла она, оборачиваясь к Алексею, и взгляд её упёрся в странный медальон на шее юноши, во время ползания выскользнувший из-под ворота рубашки:

– Что это у Вас? Какая интересная вещица.

И она дотронулась рукой до гладкого, похожего на большой янтарь кругляша.

– Ой! Это ромашка!! Там, внутри!

– Да, – подтвердил он, боясь дышать оттого, что, рассматривая медальон, Елизавета придвинулась так близко, что он ощущал на щеке прикосновение её волос. – Это та… самая. Помните? Что Вы подарили мне десять лет назад…

– К-как это возможно? – заикаясь, пролепетала она.