Капкан на принцессу. Книга третья

– Это ни для кого не секрет, – пожала она плечами, – Анна не испытывает к нему ничего, кроме пренебрежения.

– Верно. Но зато царевна снисходительно принимает знаки внимания от саксонского посланника Линара.

Адеракс предпочла воздержаться от комментариев.

– Впрочем, я уверен, что это лишь интерес, который ещё не перешёл в связь, – уточнил посланник, наблюдая беспристрастное выражение лица гофмейстерины.

Она продолжала молчать.

– Так вот, берлинский двор был бы Вам очень обязан, если бы Вы, мадам, на правах воспитательницы, искренне помогли русской принцессе в её сердечных делах.

На лбу мадам пролегла глубокая складка недоумения:

– Что Вы имеете в виду?

– Свадьба Брауншвегского принца с русской царевной должна расстроиться, – открыто сообщил он и положил на стол кошелёк в качестве веского аргумента к словам.

– Не могли бы Вы подробнее изложить, что от меня требуется, – попросила она, не спуская глаз с кошелька, – Не хотелось бы истолковать Ваши слова неправильно.

Мардефельд наклонился ближе, чтоб их не мог никто подслушать:

– Поддержите увлечение Вашей воспитанницы саксонским посланником.

Мадам Адеракс строго поджала губы:

– Это скверное предложение.

– Разумеется, – подтвердил он, – За благое дело Вам бы никто не предложил такую сумму.

– А что будет потом?

– Постыдное поведение принцессы откроется. И Брауншвейгский принц, сочтя себя оскорблённым, публично откажется от невесты.

Мадам неуверенно положила руку на кошелёк и на ощупь попыталась определить, насколько внушительно его содержимое? И стоит ли оно тех усилий, что от неё требуют?

– Это первоначальный взнос, – уточнил Мардефельд, – Вторую часть Вы получите, кода дело будет сделано.

Она пристально взглянула в лицо собеседника:

– Но Вы должны понимать, что, когда связь принцессы на стороне откроется, я окажусь в весьма щекотливом положении.

– Об этом не тревожьтесь! Как только Вы выполните работу, я помогу Вам беспрепятственно покинуть Россию. А на полученное вознаграждение Вы сможете купить домик недалеко от родного Берлина и безбедно прожить до глубокой старости.

После этих слов кошелёк уверенно перекочевал со стола в бархатную скарселлу.