Кавалергардский вальс. Книга первая

По просьбе священника жених склонился к невесте для поцелуя.

Елизавета так ждала этого волшебного момента – когда принц подарит ей первый поцелуй! В предвкушении закрыла глаза и… ничего не почувствовала. Губы Александра так мимолётно коснулись её губ, что она даже не успела распробовать их на вкус. «Вероятно, это какая-то русская традиция…» – разочарованно решила она.

Зато государыня радушно облобызала её в обе щеки:

– Поздравляю, ангел мой! Добро пожаловать в семью Романовых!!

Следом, точно хвост императрицы, явился Платон Зубов:

– Чтобы этот нежный бутон распустился прекрасным цветком, нужны руки опытного садовника, – прошептал он и больно стиснул её пальцы.

Следующим был свекор. Павел из-за небольшого роста не стал тянуться к щеке невестки, крепко обхватил её руки и дружественно потряс:

– Поздравляю! Очаровательна! Просто очаровательна!

Свекровь Мария Фёдоровна коротко высказалась:

– Ich w?nsche dir das Gl?ck, meine neue Tochter (Желаю тебе счастья, моя новая дочь).

– Danke (Спасибо), – ответила ей Лиз, и они обменялись улыбками.

Следующим возник великий князь Константин с похотливым выражением на физиономии. Наклонился к самому уху невесты и горячо выдохнул:

– Мне искренне жаль одного, что не я буду сегодня в твоей спальне, куколка! – и, вместо поцелуя, вдруг облизал ей щёку.

Немецкая девочка Лиз окаменела от его поступка! И прослушала пожелания счастья от юных великих княжон Александры, Елены и Марии. Девочки душевно обняли её с трех сторон. Елизавета едва оттаяла от их добрых прикосновений и участливо присела перед пятилетней Катрин.

– Уродина! – прошипело ей в лицо маленькое создание с глазами, горящими ненавистью, – Ты не достойна моего брата!

«Добро пожаловать в семью Романовых», – грустно вздохнула про себя Лизхен.

Ночь на 24 сентября 1793 года

Зимний дворец

Отгремело шумное застолье. И по старинному русскому обряду, которым любила следовать Екатерина, (хоть и сама была немкой) молодых из-за праздничного стола торжественно проводили в спальню.

Императрица поцеловала молодых у порога спальни и перекрестила по православному, благословляя на супружеское дело.

Прислуга раздела обоих, оставив невесту в прозрачной сорочке, а жениха – в рубашке. И вот они остались одни по разные стороны от большой кровати.