Князь Александр Невский

Повинуясь взгляду владыки, Фёдор и Александр почти одновременно уселись на высокие подушки. В храме, заполненном до отказа и, казалось, даже за пределами его, на просторной площади, вдруг стало тихо. Все собравшиеся, сами мальчики, князь с княгиней – все завороженно смотрели на епископа, повернувшегося к алтарю и читающего молитвы, затем на серебряный маленький поднос, который держал церковный служка и с которого Симеон осторожно, будто боясь уронить, взял ножницы.

– Господи! Заповедывай нам вся во славу Твою творити, пришедшего раба Твоего начаток сотворити и стрищи власы главы вашея! – торжественно возгласил епископ.

Княгиня вдруг поднесла руку к лицу, в застывшей тишине стал слышен её едва заметный вздох. Она, не отрываясь, смотрела, как епископ осторожно срезает светлые локоны с затылка одного, потом другого княжича, свободной рукой складывая их на тот же поднос.

И вот в молчании храма ликующе запел церковный хор.

Он пел, а мальчики продолжали, будто завороженные, недвижно сидеть на подушках.

На этот раз первым пришёл в себя Александр. Он встал и посмотрел на старшего брата:

– Идём, Федя!

Фёдор тоже поднялся.

Уже не держась за руки, братья медленно спустились с амвона. Толпа вновь загудела, но тут и умолкла.

Перед сыновьями, на фоне замершего народа, выросла высокая фигура князя Ярослава. В левой руке он держал два меча в золочёных ножнах. Правой осенил себя крестным знамением, и, когда начал говорить, его голос слегка дрогнул:

– Господи, Боже милостивый, дай слугам Твоим, рабам Божиим Фёдору и Александру, силу и мужество, а мечам их твердости на одоление врагов креста Христова!

Наклонившись к сыновьям, князь опоясал их мечами.

У того и у другого ножны коснулись пола.

И вот тут толпа в храме и потом – эхом на площади – взорвалась единым криком:

– Вы – наши князи!

– Вы – наши князи!

– Слава Ярославичам!

Толпа в храме задвигалась – кто-то рванулся было к амвону, чтобы приветствовать князей и епископа, но княжеские дружинники, цепью вставшие перед людьми, оттеснили их назад.

Это общее движение плотных рядов вынесло из собора несколько сотен человек. Кто-то, спотыкаясь, спускался на площадь, смешиваясь с основной массой народа, кто-то, увидав знакомых, останавливался. На тех, кто остановился, налетали с той и с другой стороны, однако никто не бранился, люди улыбались, заговаривали друг с другом, переполненные увиденным и услышанным.