О тех годах

– Говоришь, вилка? А наш комдив – полковник Гордиевский? Ведь про него так не скажешь, я давно его знаю. Он комдивом дивизии был на Дальнем Востоке. Я прибыл тогда туда молоденьким лейтенантом. Дружил с его дочерью Ксенией, бывал у них в доме. А в тридцать восьмом забрали его. Вслед за ним и меня из армии погнали. А перед войной Гордиевского освободили, жаль, что увидеть его не пришлось. Учил нас всегда правильно. Однажды на маневрах, эскадрон пошел в лихую атаку. Шашки наголо и вперед. А в обороне остались четыре пулемета и винтовки.

– Погубил эскадрон, я снимаю вас с должности.

Вот такой комдив Гордиевский был у нас, – сказал Илья.

9.

Выслав вперед разведку, танкисты батальона двинулись в район, который указал командир полка. Двигались с потушенными фарами и в кромешной темноте. Не встретив на своем пути ни немцев, ни своих, добрались до назначенного места. И опять, кроме них никого нет. Один безмолвный и темный лес, а люди передвигались как тени, все разговаривали шепотом.

– «Гром», «Гром»,– я «Молния»! Прием!

Илья выставил дозоры. Танкисты легли под танками, под деревьями. «Почему так внезапно все обрушилось? Почему в первый же день войны прорвались немцы? Где же пограничные войска? Где же корпус, дивизия?» – думал Илья и вспомнился недавний разговор с танкистами и командиром танка Володиным:

– Товарищ капитан.

– А вы сами как думаете?– ответил он тогда.

– Думаю, что Гитлер не нападет. Побоится, у нас сила! Вон, в Гражданскую войну – сколько навалилось интервентов? И, всем каюк пришел. У нас же мощь! Побоится он нападать на нас.

Но танкист Кондратов выкрикнул:

– Еще как пойдет! Французов побил? Поляков побил? Всю Европу побил! Техники всякой, завались.

Володин поднялся, высокий, широкоплечий, брови нахмурил и пошел на Кондратова, тот попятился и побледнел.

– Ты чего разошелся Кондратов? Французов, поляков сравнил. Да попробуй нас только тронуть! Сомнем в два счета! Трус ты!

– Вредное говоришь. Кондратов, – вмешался старшина Михайлик.

– Куда гнешь? Если трусость в тебе заговорила, то побори ее. Понятно, что человек не мишень. А если нападут на нас? И мы убивать будем, и нас убивать будут. Правильна гэта. Иначе как же?

И вот теперь напали на нас немцы, воюем на своей земле.