О тех годах

Впереди видна дорога и на ней немецкие машины. Их было очень много. Танк Ильи подбросило, и в прицеле он увидел небо. По броне застучало, и башня пошла вниз. Снова видна дорога и немецкое орудие, Шевчук нажимает на спусковой крючок и прозвучал выстрел. Танк приподнялся и под ним, что – то хрустнуло. Когда проскочили дорогу, то он скомандовал:

– Все кругом!

Механик сделал быстро свое дело и снова под гусеницами танка послышался знакомый хруст. Ну вот, все кончено, колонна снова движется вдоль дороги. Вытянулись в колонну все танки и по бокам видны изувеченные немецкие машины и в кюветах трупы немцев.

Невольно Илья закрыл глаза от того что увидел.

8.

И снова колонна на марше. Вокруг простиралось желтое поле. Едва заметно покачиваются налившиеся зерном колосья. У дороги покачиваются васильки. Солнце щедро заливает светом землю. Густая пыль от танков тянется в сторону, а перед глазами у Ильи стоят убитые немцы. Один лежит вверх лицом, и у него открытые глаза, они как стеклянные. Илья вздрагивает от воспоминаний, и ему припомнился страшный сон.

Как-то ночью он страшно закричал во сне, и Оксана будила его кончиками своих пальцев:

– Ну, проснись же, Илья, проснись! Тебе плохо?

Илья повернул голову и увидел бледное лицо Оксаны.

– Ты так кричал! Что с тобой? Руки вытянул, кого-то отталкивал. Меня в грудь толкнул локтем. И страшно и больно мне было,– Оксана по-детски всхлипнула.

Илья обнял ее за плечи:

– Напугал я тебя? Прости, мне приснился очень страшный сон.

– А ты расскажи мне, тогда он не сбудется, – упрашивала его Оксана.

И тогда Илья ей рассказал свой сон.

« Атака, кругом стреляют. Я иду в цепи, но вот окопы и рослый немец выскочил и бросился на меня. Отбил я удар и кричу ему: «Руки вверх!» А он идет на меня, озверел. Правое плечо проколол мне штыком и у него на лице радость. Я опять кричу: « Руки вверх!» А он все равно лезет ко мне, и я чувствую, как мой штык вошел, во что- то мягкое. И вижу вылезшие из орбит, налившиеся кровью глаза немца, его рот перекосился.

Я хочу вытянуть штык, и не могу. Голова немца совсем близко, и передо мной совсем другое лицо. Смотрит немец заволакивающим взглядом, а на щеке у него слеза. И он говорит мне на русском языке:

– Вытащи штык, я жить хочу.

А по моему прикладу стекает кровь, руки у меня липкие, ладони скользят, и штык никак не выдерну. Лицо немца все ближе и ближе. Я слышу его шепот: «Жить хочу». Глаза закрыл немец и совсем тихо прошептал: «Ты, убийца».