Multi venerunt, или Многие пришли

Его придётся разбавлять водой.

– Вот как? Ты просто жадный старик или того хуже – катар? – поморщился рыцарь.

– Я катар! – гордо произнёс старик.

– Тогда мы поищем другой дом для постоя, – решил рыцарь. – Где в вашей деревне живут католики?

– В Сомбре вы не отыщите католиков, – сказал Мартин.

– Неужели в этой деревне живут только катары?! – воскликнул рыцарь.

– Ты так возмущаешься, рыцарь, словно сел за один стол с сарацинами, – усмехнулся Персиваль.

– Нам незачем искать иной дом для ночлега.

– По крайней мере, я не заявляю об обратном, – туманно произнёс Персиваль.

– В повозке есть кувшины с вином, которые я везу из Тулузы, – сказал Пьер де Кастельно.

– Эй, Венсан, принеси-ка сюда пару кувшинов красного вина! – приказал рыцарь своему оруженосцу.

Тот ушёл и вернулся с двумя большими кувшинами, которые выставил на стол. Священник и рыцарь весело перемигнулись. Возничий довольно причмокнул. Грегуар заметил на кувшине знакомое клеймо – виноградную гроздь, которую несла в клюве птица.

– Это наше вино! – воскликнул юноша. – На нём стоит клеймо моего отца.

– Так ты сын Жиральда – лучшего винодела Окситании, который живёт в Монтэгле, – догадался рыцарь.

– Да. Я его сын, – признался Грегуар и тут же пожалел о сказанном.

В тот же миг он вспомнил про свой побег из отцовского дома, когда в него вломились солдаты, ведомые падре Себастьяном. Однако никто из прибывших гостей, скорее всего, не был осведомлён о том случае.

– Жиральд – благочестивый католик. Я его знаю, – сказал рыцарь и спросил Грегуара:

– Ты, я полагаю, тоже католик?

– Католик, – сказал Грегуар и смутился, словно сказав это, предал приютивших его хозяев.

– Отчего ты так неуверенно произносишь это гордое слово? Неужели только из-за того, что сидишь за столом у катаров? – спросил рыцарь.

Грегуар ничего не ответил. Тем временем Вероника наполнила миски ароматной ухой и разлила по кружкам вино. Все принялись за еду.

– Персиваль, ты пьёшь вино, как добрый католик! – похвалил философа Пьер де Кастельно, заметив, с каким удовольствием философ осушил до дна свою кружку.

– Я люблю и вино, и женщин, как и все католики, – улыбнувшись, сказал Персиваль.