Дрейф 69. Путевые заметки в личном постмодерне

Ощущаю себя зрителем в ложе театра Реальности, абонемент в который продлевается или, точнее, длится и длится. Аплодирую словами текста в полной солидарности с замечанием Т. Венцлова – «Ведь не понятно, как уловить собственную самость. Не в зеркало же смотреть! Наверное, я скажу так, что есть несколько книг, есть тексты, которые я сочинил, вот это и есть я.» Я-многомерность текучей динамики структурно-симфонического сопряжения с Реальностью.

Аплодируя в остранении, разрушаю (демонтирую) ложу и само аплодирование претворяю в демиургический акт; пересобираю сценарий согласно своей идентичности – это и есть обезничтоживание через поЯтие* в Umwelt.

====================

*ПоЯтие в моем контексте – включение в свое Я динамики структурно-симфонического сопряжения с Реальностью.

Невзначай в чай

За утренним чаепитием дождинки сеются по кромке стола и невзначай влетают в чашку с чаем, так… невзначай в чай.

Размышляю о разнице между буквальностью и живописной условностью с её особой системой действенности импровизации.

Моя личная страннота и чудинка импровизационного солирования творит новые мерности репертуарного мотива идентичности. Периодически возникающая будто бы финальная компактность не завершается именно незавершенностью струения у-словности, длится, создавая из слов собственный космос.

валентность* дрейфующего наблюдателя

Ясеневые кроны в заоконье, принимая волны перепадов изменяющегося ветра, смещаются облачно-зеленой громадой то влево, то вправо; вплетаюсь и я в дивное покачивание естества своей кроной мыслеобразов.

Действие в смысле предельно ясной творческой деконструкции до подлежащего логического уровня его причин и последующей сборкой того, что иногда зовется пониманием. Получается собранная по своему подобию личная крона мыслеобразов.

Посматриваю выше ясеневых вершин, а там муар облачной протяжной размытости и пространство сини на северо-западе.

==================

* Способность образовывать соединения той или иной структуры.

легко расходуемая часть

Читаю текст корреспондента New Yorker Люка Могелсона, который провел две недели на небольшой военной позиции. Текст называется репортажем, но для меня он антропологическое полевое наблюдение, на котором можно по-Ремарковски выстроить роман о выживании.