Гала и Элюар

У стены одни на другой были сложены перетянутые кожаными ремнями чемоданы. Еще один, с откинутой крышкой, будто зевая, стоял поодаль.

– А чемоданы чьи? Как же Лида уехала домой без своих вещей? – Галя сняла с вешала палевое шерстяное платье. – Вот это Лида часто надевала, а вот в этом… – Шелковый подол сквозняком коснулся ее кожи. – Это платье я сама примеряла. Нет, розовый цвет мне не правится. Мне к лицу зеленое.

Галя наклонилась над открытым чемоданом. Из его недр она вытянула цвета малахита платье, приложила к себе, подошла к зеркалу.

– Действительно, вам замечательно подходит этот цвет.

Вздрогнув, Галя оглянулась. Подперев косяк широкой спиной, перед ней стоял высокий мужчина в накинутой на плечи шубе. Он был немного неуклюж, с лысой, как бильярдный шар, головой, по так обаятелен, что местные женщины буквально вились вокруг него, как мошки перед дождем.

Они не в первый раз видели друг друга, может быть, раз или два обменивались репликами при встрече. Галя отчаянно пыталась вспомнить его имя, но в памяти возникла лишь витрина московского магазина с вывеской над входом «Для мужчин», она помнила, что его фамилия каким-то образом связана с одеждой.

– Мсье Жилетт, здравствуйте, – с облегчением выдохнула Киса.

– Добрый денек, моя милочка. Вот вы где. Хорошо, что я вас нашел. Завтра утром у меня поезд. Врачи вынесли вердикт – бациллам полный капут, в поединке с многочисленными врагами защитники моего организма одержали сокрушительную победу. – Говорил он по-французски, и после немецкого, на котором говорили почти все в санатории, его речь звучала по-особенному бархатно, мягко.

– Я бы… хорошо… с уважением, только… нет, не могу, никак не могу. Очень хочу, но никак. Надо срочно комнату готовить. И вообще… С больными – нет, нельзя, инструкция… – зачастила на ломаном французском Киса.

– Освободилось, значит, помещение. – Мсье Жилетт, хмыкнув, покивал головой.

– Ага, с утра прибираю.

– Быстренько у вас тут дела делаются. Значит, завтра за мое временное пристанище возьметесь. Будете скоблить, выветривать, чтоб и духа от меня не осталось. Небось, забудешь меня сразу, как только стены с мылом вымоешь.

– Что вы такое говорите! – Возмутилась Киса. – О вас, мсье Жилетт, мы будем помнить всегда. Вы такой милый.

– Верю, верю. Помнить будешь. Пойди сюда, красавица. На прощанье я принес тебе кое-что.