Встреча двух миров. Begegnung zweier Welten

Германия, как и Союз, который в своё время создавал соцлагерь и кольцо из сочувствующих социализму развивающих стран Африки, создала нежизнеспособный, утопический, тормозящий развитие, многомиллиардный экономический балласт, под названием Евросоюз.

Демократия – это диктатура демократов. Их задача – перезагрузка мозгов на нежизнеспособные антихристианские, левые идеалы. А люди считают, что государство должно быть не диктатором, а посредником между его гражданами и общественными интересами. Правительство не должно чувствовать себя хозяином государства, оно должно быть исполнителем воли народа, нанявшего его для добросовестной работы с обязательно положительным эффектом для титульного народа страны.

Яркое подтверждение безответственной политики – сегодняшнее фиаско в Афганистане, это – повтор в том же месте, где потерпел фиаско СССР.

Собственный народ нищает на глазах. Об этом давно и прямо говорят Сара Вагенкнехт, Александр Гауланд и другие зрячие политики. Об этом явлении Иван Крылов давно написал басни «Квартет», «Щука и кот» и многие другие. Сегодня надо иметь гражданское мужество, чтобы думать своей головой и говорить правду. И это не только моё мнение. Мне звонят читатели и жалуются, как в последнюю инстанцию. Они верят, что писатель может изменить всё! А чем я могу помочь? Тем, что напишу правду? Сегодня писатель, публицист – это зеркалист.

Могу посоветовать всем идти на выборы! Как в песне поётся: «Каждый выбирает для себя женщину, религию, дорогу. Дьяволу служить или пророку каждый выбирает для себя!»

Но о том, что я переехал в Германию, об этом не жалею.

– Вы – писатель-патриот своего народа. Читатели помнят, как Вы взяли под защиту всех немцев Германии и поставили на место российского журналиста Владимира Познера и российского телеведущего Ивана Урганта с их фильмом «Германская головоломка».

– Да, было дело! Не стерпел! Написал, что думаю! На том стою! И не могу иначе!

– Чем отличался народ в СССР от населения в Германии?

– Там все меня знали. Все здоровались. Все были свои. Здесь меня никто не знает, и никто ни с кем не здоровается, все друг другу чужие…

Конец ознакомительного фрагмента.