Вспомни Тарантино! или Седьмая ночь на «Кинотавре»

Если не все, то сколько уместится в этот зеленый коленкоровый чемодан. Харакири вышел на улицу и стал добирать деньги на улице. В абсолютном одиночестве он сгребал их охапками, и никто, ни один человек не появился на улице композитора Мусоргского, нет, не Мусоргского, а Римского-Корсакова – так называлась улица. Ему даже показалось, что все, что с ним происходит, – это сон усталого солдата Харакири Розенблюма. Чемодан стал тяжелым. Килограммов пятнадцать – семнадцать отборных, крупных купюр с изображением Владимира Ильича Ленина, спрессованных сильными ладонями Харакири, лежали в коленкоровом чемодане зеленого цвета.

Мне захотелось прервать Платона, спросить, почему минуты три назад чемодан был черного цвета, сейчас он позеленел, но решил не вмешиваться – пусть досказывает историю своего двоюродного брата.

– Харакири нес чемодан, то прижимая его обеими рукам к животу, то держа его на плече, то взваливал на голову. Он шел к морю…

Неожиданно у меня отключился телефон. Он и до этого барахлил.

Я звал Платона, тот молчал. Я прикладывал к уху – мертвая тишина. Прощай, Харакири. Мне хотелось знать, что случилось с ним и с чемоданом то ли черного, то ли зеленого цвета.

В рассказе Розенблюма к морю шел удачник, оставшийся в живых, да еще и судьба в виде артиллерийского снаряда взорвала для него банк и засыпала деньгами, даже подкинула ему чемодан. Удачник заполнил его купюрами и ушел. С ним явно должно было что-то произойти. Но что? Телефон молчал. Я потерял контакт с Платоном.

На авеню Ла Брея в редакции “Панорама” меня ждут к одиннадцати часам с готовым рассказом. Такая строгость, потому что по понедельникам все материалы редакции уходят в типографию. Черт побери! Нет у меня рассказа, нет у меня семнадцати миллионов долларов!!!

Приехал Саша Буров. С ним – телохранитель, сильная, цельнометаллическая девушка-парашютистка, коротко стриженная Верушка Оз. Мы должны были ехать в какой-то офис, где мне предстояло сдать лотерейный билет и получить взамен семнадцать миллионов долларов… Не кешем, конечно, я же не Харакири!

Верушка неожиданно метнула вилку, лежавшую на столе.

Просвистев в воздухе, вилка вонзилась в хвост зеленой ящерицы, ползущей по стене “карточного дома”. Мне стало жаль и ящерицу, и Верушку, и себя, и всех…

Мне пришлось сознаться Саше Бурову, что я не выиграл эти миллионы. Он дико расстроился, стал кричать: “Сам объясняйся с теми, кто уже завертел это дело – оформление выигрыша”.