Энциклопедия наших жизней. Два друга и «Москвич 408». Том 1

Тамара Юрьевнв, главным образом, была с ним, а я жил в Кролевце.

«Дядькой» при мне была двоюродная сестра Мария, а родными стали дом деда по линии приёмной мамы – Юрия Михайловича Суворова, дом мамы и школа.

С мамой, сёстрами и братом я сохранил тёплые отношения.

Брат Тамары Юрьевны – Саша и его жена Оля стали мне близкими людьми.

С наступлением мирной жизни у меня появились постоянные обязанности пасти корову, сажать и копать картошку, плести корзины из прутьев для продажи на рынке.

В этот период государство обложило налогом каждую яблоню, вю живность, начиная с коровы и поросёнка, и кончая курицей, что не оставляло средств для семьи. Поэтому приход сборщика налогов всегда ожидался со страхом и тревогой.

Спустя много лет Николай Александрович так вспоминает о школьных годах…

В 1946 году я пошел учиться. Школа была размещена в доме помещика Грудзинского.

Помню, что не было одежды. Их маминой юбки мне были сшиты штаны. От зимнего холода меня спасала солдатская телогрейка, вместо портфеля – тряпочная сумка.

Каждая тетрадь, каждый карандаш были большой радостью и бесценным подарком.

Любимыми праздниками были Троица, Рождество и Новый год.

На Троицу стены в доме украшались ветками липы, пол покрывали листьями аира, а дети лакомились корнями этого растения.

Рождество отожествлялось с колядованием, когда в каждом доме взрослые запасались сахаром, семенами, пряниками, бубликами и щедро делились с ребятишками.

В канун Нового года в каждом доме занимались изготовлением елочных украшений из подручного материала. И ёлка с этими простенькими игрушками была бесценным символом праздника.

Вот такое детство было у меня и моего поколения. Оно научило нас противостоять неудачам и трудностям.

Николай Макаровец с отцом (слева) и дядей – Иваном Никитовичем

Отец, вернулся с фронта живым. Понятнее была послевоенная разруха и бедность. Бедность одна на всех.

Мы все тогда жили примерно одинаково, что семья секретаря райкома, что семьи рабочих… Никто особо не выделялся…

Дети секретаря обкома партии и дети рабочих – все голодные.

В школьных классах лишь 30 % полных семей. А учились все здорово, понимая, что из этой нищеты, плена малых городов, не имеющих промышленности, можно вырваться, только получив высшее образование.

В технические вузы конкурс 12–15 человек на место был нормой.