Любовь и революция

– И ты собираешь друзей в вагонах электричек и уводишь их прочь из города… как это?.. в малые освободительные походы.

– Конечно. Себя тоже надо освобождать. Выходить из засасывающей монотонности хотя бы на отдельных отрезках времени.

И добавил как будто невпопад:

– Ведь корабли… они внутри нас.

Алина притихла возле его плеча. «Рыжий лисёнок!» – Дик нежно провёл ладонью по её волосам, шее, ключицам… – «Сколько тебе лет, девушка? Неужели тридцать?»

Стоял тёплый, солнечный апрель. Она носила короткую юбку из джинсовой ткани, ветер перебирал её слегка волнистые янтарные волосы, в глазах отражалось высокое чистое небо, а с губ не сходила счастливая улыбка женщины, которая знает, что желанна.

– Девушка, я снова уезжаю вести скрупулёзные научные наблюдения. Ты ведь приедешь ко мне на выходные, чтобы свидетельствовать приход весны? – говорил Дик, собираясь на университетскую географическую базу, затерянную среди лесов и полей на крайнем юго-западе Подмосковья, и слышал в ответ её тихий счастливый смех.

Или:

– Как тебя ещё не уволили из этого вашего горноинженерного АО?

– За что? – весело удивлялась она.

– За красивую линию ног, конечно! Ведь она отвлекает сотрудников от работы. Что смеёшься? В Австралии так уволили сотрудницу строительной фирмы. Представляешь, что бы они там построили!

Или – нацеливаясь старым «Зенитом»:

– Будь ласка, немного левее. – Это когда Алина позировала для анархистского плаката «Наша цель – капитализм!» – гордо вскидывала голову и отводила назад локоть, до ямочки под скулой натягивая тетиву лука, – так что не оставалось сомнений: цель будет поражена.

Это очаровательное украинское «будь ласка» он привёз из их похода по Карпатам в таком нереальном, как другая жизнь, в таком кажущемся теперь беспечным и мирным июне девяносто первого. Ещё не было «шоковой терапии», не было той страшной ночи в Останкине, когда «витязи» расстреливали беззащитных людей из окон телецентра, «неопознанные» самолёты ещё не бомбили города и сёла на Кавказе, и молодых ребят ещё не посылали умирать и убивать от имени президента-алкоголика… Там, в Карпатах, солнце окрасило её кожу в медный цвет, и она говорила, что не нравится себе.

– Сейчас вернусь.

Алина бесшумно соскользнула с постели, набросила клетчатую ковбойку Дика и исчезла из комнаты. Щёлкнул выключатель в ванной, тихо зашипел душ.

Убаюканный этим ровным шипением, Дик всматривался в контуры материков и островов на стене.