Любовь и революция

Сразу после ракетных ударов «герои Колумбии» будут десантироваться с вертолётов и добивать искалеченных людей, рапортуя затем об уничтожении очередного гнезда «коммунистических наркопартизан». Повстанцам придётся усиливать и без того жёсткие меры безопасности, а необходимость подписания мира окончательно станет для них вопросом жизни и смерти.

Долгожданный мир будет в конце концов подписан. Но «электорат» переменчив, как флюгер: уже на следующий год «голубя» в президентском кресле сменит очередной «ястреб», и на территориях, прежде подконтрольных партизанам, путь «прогрессу» безнаказанно станут расчищать вооружённые банды ультраправых, истребляя социальных лидеров – защитников общинных земель от горнодобывающих компаний…

Но никто ни здесь, в колумбийской сельве, ни за её пределами не знал будущего.

Прозрачный поток весело журчал на разные голоса, переливаясь по гладким камням. Солнце ощутимо пригревало сквозь тонкую завесу облаков, которые клубились бесформенной массой, непрерывно меняющей очертания. Две юные смуглокожие партизанки в одном нижнем белье беззаботно барахтались на мелководье посреди речки.

– Лаура! – окликнули с берега. Одна из девушек обернулась – по широкому приплюснутому носу и полным губам Рикардо сразу узнал свою вчерашнюю медсестру. – Можешь одолжить лак?

– Возьми! Он там, ближе к изголовью!.. – Лаура сделала неопределённый жест рукой в воздухе.

Надо будет тоже искупаться, жарко, – подумал Рикардо и вновь обернулся к доктору.

Сдвинул панаму на затылок.

– У тебя есть родители? – спросил Серхио.

– Они пропали вскоре после переворота.

– Сын «исчезнувших»… Прими моё сочувствие… – Рикардо пожал протянутую доктором руку. – Сколько тебе тогда было лет?

– Десять. Меня воспитывал старший брат, родственники помогали.? ? Где-то через год после окончания диктатуры он уехал путешествовать по миру и теперь живёт в Испании, у него там семья. Так что я одинок и свободен.

– И девушки нет?

– Расстались.

Не сошлись во взглядах на жизнь.

Что правда, то правда. Вот только её фотокарточку он зачем-то и после расставания продолжал носить с собой.

Доктор снял очки, чтобы протереть стёкла подолом футболки.

– Кроме брата ещё два человека серьёзно повлияли на моё становление, – продолжал Рикардо. – Это два Эрнесто: Гевара и Хемингуэй. Че для меня всегда был великим романтиком, повстанцем против всей мировой несправедливости.