Выжить, чтобы жить. Часть вторая романа «Sancta roza»

У меня еще операции не закончены, а после перевязки понадобятся, – дала распоряжение военврач и вернулась в вагон осматривать переживших операции новобранцев.

Сестра-хозяйка спрыгнула на землю и опрометью бросилась к костру.

– Меня зовут Татьяна, – начала разговор с Алёшиным, запыхавшись от бега, девушка.

– Меня – Илья и что? – пробурчал великан, не поворачивая головы.

– А ничего. Я сестра-хозяйка эшелона. Вы, боец, переходите в мое распоряжение…

– Во как! Ну, полный пакет! Сегодня только бабы мной не командовали, – с досады сплюнул Илья и повернул голову.

К нему шла стройная девушка в хорошо подогнанной по талии, укороченной армейской юбке, опоясано кожаным офицерским ремнём. Илья поднял глаза на часто вздымающуюся небольшую женскую грудь, прикрытую широкими нагрудными карманами гимнастерки и складками белого халатика.

– Чего такой недовольный? Обидел кто, вы мне скажите, мигом разберусь, – не давая собеседнику опомниться, как перед маленьким ребенком по-матерински нежно заворковала Татьяна.

– Надо будет, сам всех на место поставлю, – небрежно ответил штрафник.

Он мельком взглянул на тонкую шею, улыбающиеся припухлые губы и карие раскосые глаза.

– Это вместо здрасьте?

– Вот так чудо. Откуда такая? – задумчиво произнес Илья, в упор рассматривая до блеска начищенные пуговки на гимнастерке медсестры.

– Сказала же, я сестра-хозяйка и зовут меня Татьяна.

В это время эхом разнесся по округе треск одиночных выстрелов.

– Пришла под звуки канонады, – уже заинтересованно, но с продолжающейся недовольной наигранностью буркнул Алёшин.

– Я полагаю это салют в память убитых, которых только что захоронили, – спокойно ответила медсестра.

– Упокой, Господи, их души, – небрежно обдавая себя крестным знамением, сдержанно отозвался доброволец.

– Согласна, а вы что, верующий?

– Крещеный! Веру-то прихвостни Советов на зоне батогами отбили.

– А я – комсомолка! Знаю, что Бога нет, но исконные обряды вместе с родными соблюдаю.

– Вот тут я с комсомолкой не соглашусь. Кто по-настоящему верит в Бога, тот чист и светел. А кто верит в партию, идолов, себя любимого или еще какое светопреставление, тот уподобляется бесам. Твоё будущее, как и моё, теперешней войной очерчено. Живем одним днем и радуемся, что живы, пока живы.