Восвояси

– Она же злющая, искусает каждого, кто попытается войти в спальню, – испуганно подумала Ботакоз.

Привязав псину, Король выключил свет.

– Твои слева, мои справа, – распорядился в темноте Третьяк и как тяжелый мешок с картошкой завалился на крайнюю кровать, где лежали две сестры. От него сильно несло водкой.

– Пшла вон, – Третьяк грубо столкнул Ботакоз на пол.

Падая с кровати, девочка больно ударилась головой. Под затылком вмиг стало мокро и тепло. Но это была не вода. Она чувствовала, как ее волосы липнут к чему-то вязкому.

Холод ледяного пола вмиг пронзил все ее детское тельце. Но Ботакоз осталась лежать как прикованная, боясь даже пошевелиться. Она слышала, как в кровати шла борьба. Ее сестра сопротивлялась. Третьяк матерился и пытался закрыть рот Айше, которая звала на помощь.

Когда-то оба умолкли. С их стороны слышался лишь непонятный томный гул мужчины и этот неприятный монотонный скрип ржавых пружин кровати.

На соседней кровати происходило тоже самое. Раздавалось тяжелое сопение того, кого прозвали Королем, и тихое рыдание ее подружки Надиши.

И вот, Надишу насиловали, а Ботакоз не могла даже слова промолвить. Она закрыла глаза и очень очень захотела забыться.

– Пусть это будет лишь сон, – в мыслях обращалась девочка к всевышнему. – Утром мы все проснемся, а бабаев и близко не было. Старшеклассницы первыми побегут драться за место возле умывальника.

Огромная ладонь схватила Ботакоз за распущенные волосы и потянула наверх.Третьяк очень грубо подмял девочку по себя. Детские ладони инстинктивно и лихорадочно ощупывали матрас, в надежде наткнуться на спасительную руку старшей сестры. Но Айши в кровати не было. Ужас охватил Ботакоз. В тот же момент она почувствовала невыносимую боль. Ей показалось, что Третьяк воткнул ей в живот свой огромный нож.

Она уже не могла видеть суету у входной двери. Не реагировала на звон разбитых окон. Не слышала криков и выстрелов, когда школьный сторож, ветеран двух войн дед Дерновой из своего трофейного маузера пристрелил овчарку.

Очнулась Ботакоз в белоснежной палате. Рядом с ее кроватью сидела плачущая мама. Она все время гладила дочку поверх повязки на голове.