Чужбина

Кстати, надо было видеть глаза работников деканата, которым в краткосрочном порядке пришлось переделывать диплом отличника Виктора Яковлевича Шмидта на Виктора Яковлевича Яковлева.

Но и Танечку в управлении факультета тоже сильно удивили. Какими же искренними были обильные слезы и рыдания молодой супруги, когда она узнала, что по распределению Виктор обязан минимум на три года вернуться в Аккемир. Оказывается, повышенную стипендию в вузе ему оплатил аккемирский совхоз “Пролетарский”.

– Ну что ты плачешь? – успокаивал супругу Виктор.

 – Притерпится, полюбится. Да и не на всегда ж поди.

– Как туда хоть добираться? – вытирала слезы Танечка.

– В Аккемире не останавливаются скорые поезда. Нам придется взять билеты из Оренбурга до районного центра Кандагач, а оттуда дальше на попутке.

– И как долго мы будем в пути?

– Почти сутки, – развел руками Виктор, – да, нам надо еще подарок купить. Отцу в марте шестьдесят стукнуло…

Попутка высадила молодых на редко посыпанном грубым щебнем шоссе у христианского кладбища.

Дальше им пришлось идти по простой грунтовой дороге. Виктор с двумя большими чемоданами в руках уверенно шел впереди. Супруга хоть и говорила, что не останется жить в совхозе, но упаковала, кажется, весь свой гардероб. Танечка, в широких полосатых черно-белых брюках клеш и в босоножках на платформе, с чемоданом и увесистой сумкой через плечо едва поспевала за мужем. Навстречу им проехал грузовик. Он приветствовал пешеходов резким пибиканьем. В тот же момент Виктор и Таня исчезли в высоком и непроницаемом облаке поднятой пыли.

Минут через пятнадцать они добрались до переезда. За высокой насыпью железнодорожных путей прямо перед ними лежал поселок Аккемир. Слева виднелись высокие надгробия мусульманского кладбища, а по правую руку из жженого красного кирпича здание вокзала и прилегающие к нему не огороженные забором свежевыбеленная саманка, темно-коричневая юрта и сарай.

– Вон в той землянке мы и живем! – Виктор показал в сторону низкого домика с плоской крышей.

Слово “землянка” резануло слух молодой супруги. Она невольно закатила глаза к небу.

По узкой тропинке между невысокой высохшей полынью парочка приблизилась к жилью.

Возле сарая копошилось две фигуры. Алтын с объемной косой вокруг головы, заправив под красный холстяной пояс подол широкого платья, ногами и руками месила глину. Яков в тюбетейке и в широком темном чапане периодически поливал глину водой, вилами подбрасывал туда солому и навоз.