Чужбина

Этот жест не ускользнул от атташе. Хозяин кабинета встал и закрыл двери.

– Как говорил афорист Мечислав Шарган, больше всего люди интересуются тем, что их совершенно не касается, – оправдывался он, возвращаясь к гостям.

Не успел атташе расположиться в своем кресле, как вновь отворилась одна створка. В кабинет вошел статный мужчина в сером дорогом костюме и, не оборачиваясь, закрыл за собой дверь. В правой руке он держал пожелтевшую учетную карточку военнопленного.

– Клаус Блех. – приятным голосом представился вошедший.

– Яков Шмидт, обер-фельдфебель роты технического обеспечения, – почти на вытяжку отрапортовал старик. Он хотел еще добавить номер их подразделения, но не смог сейчас его вспомнить и вместо этого поспешил навстречу дипломату, обеими руками сжал протянутую ему руку и тихо добавил: – Бывший.

– Матушка Россия не перестает удивлять. – на все помещение воскликнул господин Блех. – Надо же, полвека после войны вдруг объявляется из советского плена наш земляк.

– Да, страна огромная. – беспрерывно кивал Яков. Он развел руками и как в примерочном салоне в пол-оборота повернулся сначала в одну, а потом в другую сторону: – И, как видите, меня сослали в самый дальний уголок.

Посол не мог оторвать свой взгляд от шрама гостя.

– Вы это на войне получили?

– Да, под Данцигом, – Яков прикрыл рукой старое ранение и сконфуженно опустил голову.

Он давно уже привык и, похоже, перестал замечать свое увечье, мог даже бриться без зеркала, не боясь порезать рубцы раны.

– Там же я и в плен попал.

Клаус Блех представил себе, как это должно быть больно и ужасно, когда ядовитые края железного обломка снаряда своими металлическими зубами впиваются в кожу, режут и отхватывают кусок твоей плоти.

– Мы хотим всей семьей переехать жить в Германию. – подошел и встал рядом с отцом Виктор. – Если, конечно, нам разрешат.

– Что значит «если»? – посол приветственно протянул ему руку. – Вы граждане нашей страны, имеете на то полное право.

– Но у нас нет немецких документов, вот только эта бумажка.

– Если бы вы знали, молодой человек. – посол поднял над собой пожелтевший листок. – Это единственный и главный документ солдата, попавшего во вражеский плен.

Господин Блех отвел в сторону и дал пару распоряжений пресс-атташе. На прощанье он снова обратился к Якову.