Чужбина

Алтын молча поднялась со стула и как вдоль пустого места прошла мимо своего ребенка в кухню.

Виктор схватил одной рукой освободившийся мамин стул и подсел ближе к отцу.

– Германия объединилась, – сообщил он полушепотом.

– Два года назад, – подсказал отец, – каждый малец в поселке об этом поди знает.

– Дай договорить, батя! – повысил голос Виктор. – Восточные гэдээровцы поперли сейчас в западную часть Германии. Там теперь уж точно скоро не до советских немцев будет. Нам надо поторопиться с выездом.

– Нет! Мы с тобой по этому поводу уже много раз говорили.

– Ну что ты за человек такой! – со злостью хлопнул рукой по столу Виктор. – Сам всю жизнь бесправным прожил, хочешь, чтобы мы твою судьбу повторили? Нет будущего у нас в этой стране! Здесь не только жить, скоро выжить станет невозможно. Половина Аккемира уже уехала в Германию, только мы все еще ждем у моря погоды.

– Здесь твоя Родина.

– Оставь ты к черту свои патриотические лозунги. Поезжай-ка лучше в Актобе, полюбуйся сам на современные призывы.

– Это брехня! – вскочил старик. Его тюбетейка слегка коснулась абажура висящей над столом лампы.

– Я лично видел.

– Какие-то недоумки пытаются нас поссорить. Я сорок лет хабе с казахами душа в душу здесь прожил.

– Ты не одноглазый, батя, ты полностью слепой, – с досадой смотрел сын на отца, – вы ведь мне даже обрезание сделали. И что? На моем кресле начальника отдела сидит теперь настоящий казах.

– Как?

– Вот так! Сказали освободите. Для руководства понадобилась. А ты говоришь недоумки.

– А где вы с Таней теперь живете?

– Нашу квартиру дали Курманиязову. Он тоже из аккемирских. Ему вроде как не к спеху, разрешил нам еще пожить.

– Есть же хорошие люди, – отец положил руку на правое плечо Виктора, – нельзя всех мерить под одну гребенку. Мне лично казахи хабен по жизни больше помогли, чем все русские и немцы вместе взятые. Покойный Шукенов знал же, что я военнопленный, но не побрезговал, не постеснялся свою дочь мне в жены отдать.

– Да они в степи от одиночества и с волками не прочь породниться были, не говоря уже о немецкой овчарке.

– Halt deine Klappe[22 - Halt deine Klappe! (нем.