Чужбина

Николай Васильевич понимал, что у Танечки нет доказательств и что он всегда может выкрутиться, сказав, что все было по добровольному и обоюдному согласию. Но публичный скандал был ему сейчас совсем не кстати.

– Имею встречное предложение! – заговорщически подмигнула Танечка. – Триста рублей и кресло администратора ресторана.

Договорились на сто двадцать рублей и должность старшей официантки…

Как же ликовало ее сердце, когда полгода позже на очередном сеансе междугородной телесвязи Виктор сообщил ей наиприятнейшую новость: его приметили нужные люди из управления сельского хозяйства облисполкома, он получил должность и жилье в городе Актюбинске.

– Ноги моей больше не будет в твоей долбанной забегаловке, – прокричала на весь ресторан старшая официантка.

Как же ликовал весь персонал: от уборщицы до директора. Ведь за шесть месяцев Танечка умудрилась изрядно испить крови каждому…

Снова собрав свой гардероб, жена новоиспеченного заведующего отделом целинных земель при облисполкоме города Актюбинска купила билет на ближайший поезд.

– Это же не навсегда, – уверенно успокаивала она себя, сидя в купе вагона. В ее голове под высоко начесанными в парикмахерской и подвязанными красной атласной лентой волосами уже созревал новый план. План вывоза семьи Яковлевых в цивилизованное общество. Не важно куда: Москва, Ленинград или даже Воронеж. Главное – из азиатской части страны. Она и не догадывалась тогда, что подходящий случай подвернется лишь через много-много лет.

***

Актюбинск на казахском языке зовется Актобе – город на белом холме.

Когда-то в древности жил в Мугалжарской степи Казахстана могучий и удалой воин-батыр Карасай. Он слыл защитником своего народа. Никому не удавалось победить его в тесной схватке. Но однажды враги хитростью заманили батыра в засаду и жестоко его убили. Долго не разрешали предавать земле воина. Но простой люд под прикрытием безлунной ночи тайком захоронил останки павшего батыра и засыпал его прах огромным белым холмом из подручного, так часто встречающегося в этих местах известняка.

И возвышается с тех пор над степью как свидетель былых времен белый холм захоронения батыра Карасая.

Полчища последующих захватчиков, проходя мимо или останавливаясь на перевал в узкой низине этих мест, пугались и бежали прочь от громкого и угрожающего звона и свиста невидимых сабель и раскаленных стрел.