Чужбина

 – Счастья вам и здоровья!

– Да не надо было зря деньги тратить, – смущенно отмахивался старик, однако принял подарок, поставил сервиз в угол и тут же продолжил пить чай.

“Мог бы и спасибо сказать”, – подумала Таня, поглядывая на изувеченное лицо свекра.

– Сынок, а ты не хочешь нам свой диплом показать? – мать вытерла руки о кухонное полотенце.

– А что на его смотреть? – гордо отмахнулся сын. – Там одни пятерки.

– Нам же интересно! – не унималась Алтын.

Виктор посмотрел на Таню.

– Там, в моей сумочке, – кивнула она в сторону спальни…

– Красный диплом! – с сияющими от радости глазами обеими руками взяла документ Алтын.

– Дай, я тоже хочу посмотреть, – Яков нетерпеливо выхватил его из рук супруги.

Он впился одним глазом в диплом. В какой-то момент Хабхабыч резко выпрямил шею.

– Сынок, так это не твой диплом, – не отводя в сторону глаз, удивленно и как-то настороженно промолвил отец.

– Че ты несешь? – Алтын, улыбаясь, хлопнула краем полотенца супруга по руке. – Нельзя так шутить.

– А здесь черным по белому написано, что настоящий диплом выдан Яковлеву Виктору Яковлевичу. Это кто?

Алтын глянула на сына, потом повернула свой взгляд в сторону мужа. И в тот же момент оба родителя уже вместе недоуменно смотрели сыну в глаза.

– Это мой диплом, – опустил голову Виктор, – мне пришлось фамилию поменять.

– Как это? – мать медленно поднесла полотенце к своим обветренным губам.

– Так было нужно, – холодно ответил сын.

– С немецкой фамилией на работе не будет перспектив роста, – поддержала супруга Таня.

Над нарами повисла тишина. Лишь было слышно, как полуоткрытая входная дверь поскрипывала на ветру.

Яков все еще держал перед лицом открытый диплом сына. Со стороны можно было подумать, что безбородый аксакал в тюбетейке сейчас читает утренний намаз[18 - Намаз (мус.) – молитва]. А может быть, он и действительно в этот момент молился? Как кающийся, задумчиво и многозначительно он то и дело кивал.

Нет, отец не был ошарашен этой новостью.

– Ну не мог мой сын на конверте спутать отчество с фамилией, – еще тогда был уверен Яков, – это вам ни какая-нибудь запятая.

Он хорошо знал, что многие в те годы меняли свои фамилии. Редко когда для благозвучия. Кто-то пытался отречься таким образом от неблагонадежных членов своей семьи. В основном же из-за желания скрыть свою национальность.

Отец вспомнил сейчас тот случай, свидетелем которого он невольно стал.