Записки

Любоваться такой луной можно было бы бесконечно, коли б утро, оказавшись некстати проворным, не спрятало её за щёку горизонта, как серебряную монетку, дабы позже, ввечеру расплатиться за красу заката, да одну или две вечерних звезды, коих, как бы ни было много, не хватает для полного счастья всегда.

Морок утра

Округа будто бы вылупилась из тумана, словно листок, свободный от влажных пелён почек.

Толстый слой сахарной глазури снега на крышах тихо таял, испуская едва уловимый дух арбузной мякоти.

Раздетые оттепелью деревья, в спущенных до самой земли, растянутых шароварах сугробов, тянули худые руки ветвей к дороге, словно просили подаяния… милостыни, как милости. С тем достоинством, в коем, не затуманенное недомолвками, читалось, что всё – не ради успокоения страсти в своих желаниях, а для причинения в прочих тревоги не по себе, но милосердию и состраданию, и устремления к благому делу.

Снег под ногами расточительно хрустел рассыпанным сахарным песком.

Дорога, выстланная недогрызенными оттепелью леденцами сосулек, подставляя подножку, мешала ровности шага, и дозволяла лишь скользить, спотыкаясь по ней, да пошатываться, едва не сбивая обочину, чьей сохранностью казалось озабочены одни только яблочные огрызки стаявших снежных баб, что толкали перед собой пушечные ядра неслучившихся никогда орудий, выглядывающих со всей возможной для них суровостью из бойниц шутейных крепостей.

Плотно закрытые предрассветным мОроком[1 - темнота] ставни леса, гляделись куда как более неприступнее. Слабый свет луны через абажур ветвей не мешал рассмотреть гербарий под полупрозрачными тонкими листами кальки стаявшего льда, над которым так недолго трудилась минувшая осень. Ветр, из наивного желания помочь, сдёрнул все листья наземь едва ли не в один час, спутал их, чем и завершил начатое не им дело.

Что и говорить, – мОрок[2 - сумрак] утра, это такая же морОка[3 - хлопотное дело], как и всё прочее. Поди. разберись – где что. Тут главное – не вмешаться в чужое, и вовремя разглядеть своё, а уже там… Трава вырастет всюду, и на этом, и на том.

Следы

– Мать! И вот где она?

– Кто?

– Да собака твоя!

– Бегает где-то. Её разве удержишь…

По причине ли юного возраста, или весёлого, беззлобного характера, но собака была более, чем жива. Она не могла надышаться окружающим её миром, и старалась не просто запомнить звук любого, обращённого к ней слова, но постичь его смысл.