ПТУшник

У него самого мечта имелась стать офицером ПВО и учиться в Минске, да не сложилось у бати из-за залета в самоволке, кстати проведенной с моей матерью.

Решил самореализовать свою мечту на сыне, которому оказалось тоже интересно учиться в достаточно престижном заведении.

Именно в здании бывшего приюта принца Ольденбургского, где при кровавом царизме дети-сироты клеили спичечные коробки. Где когда-то учились Пикуль и Виктор Конецкий и которое, что очень немаловажно, находится всего в пятисот метрах от хорошо знакомого Балтийского вокзала.

Только я теперь знаю, что никакого смысла просиживать штаны в училище больше для меня нет, чтобы пять лет в казарме от настоящей жизни, от радостей взросления и девчонок в таком городе, как Ленинград, прятаться. Да и потом, года с девяносто второго, когда все здание социализма рухнуло и раскатилось по кирпичикам, до двухтысячного примерно года военный народ станет очень печально в финансовом плане жить.

По-настоящему впроголодь, по рассказам парней и их жен, так что – не мой это выбор в такое интересное для жизни время!

Да и прошел я уже этот период в прошлой жизни, спасибо альма матер за все, что случилось со мной там, за школу жизни и возмужание, за симпатичную форму и плохонькую, но терпимую еду в курсантской столовой.

За то, как нас кормили в местах многочисленных практик и стажировок – благодарить не стану, почти везде это трехразовое питание реально оскорбляло человеческое достоинство, иначе такое и не вспомнишь.

Однако, преодоление тягот и лишений военной жизни второй раз меня не очень интересует, с этим делом я и так отлично знаком на личном опыте.

В том же девяносто первом году я буду месячную зарплату подводника делать за один день, правда достаточно тяжелого и нервного труда. А когда выберусь челночить в Польшу, то и до тридцати зарплат за недельную поездку будет выходить без проблем.

Вскоре я уснул на своем креслице, снятся мне первые в училище танцы, когда я, еще лысый первокурсник, с завистью смотрю на шевроны четвертого курса и все девушки в зале кажутся очень красивыми.

Такие, в платьях и на каблуках, со стройными ногами, как сейчас еще можно увидеть на танцах в синеокой Беларуси.

Утром родителей дома не оказалось и я, позавтракав как следует манной кашей, присматривал за сестрой до обеда, перечитывая Ремарка. Потом ушел по легкому морозу в здание профтехучилища на первую тренировку в новом году и новой жизни.