Штурмуя небеса

 – Антифашистские листовки, диверсии. А тебе зачем это?

– Дядь Миш, – растягивая гласные, произнесла Таня.

– Э-э, нет, голубушка, – он со стуком поставил стакан на стойку, – даже не думай.

– Но…

– Ты себя видела? Ну ты же девушка, Танька!

– Дядь Миша!

– Что «дядь Миша»? Я уже сколько лет дядь Миша… – он вздохнул. – Ну что, что ты смотришь на меня? Не отступишься теперь, да? – она утвердительно кивнула. – И что с тобой мне делать? Эх, Танька… Хорошо, хорошо! Действительно этого хочешь?

– Да!

– Ладно, завтра пойдем… И зачем тебе только это?

– Дядя Миша, вы серьезно? – Таня грустно улыбнулась.

– Видел… Да только тебе зачем бороться с этим? Тебе-то!..

– А кому, если не мне, – Таня встала со своего места, взяла пустой стакан и понесла его в мойку.

Тут Таня вспомнила, что тот блондин обещал зайти к ней, причем с другом. «Только бы не сейчас, – испуганно подумала она, чуть не выронив стакан из рук. – Только бы не сейчас!.. Когда угодно – завтра, послезавтра, но только бы дяди не было!»

– Тань, – донесся голос мужчины из зала, – я тут переночую?

– Хорошо, – кивнула она.

***

Утром, на рассвете, Таня выскочила из квартиры Лизы и понеслась к бару. Она боялась, что дядя Миша заждался ее, что она опоздала. Но, когда она вошла в бар, то тот спал еще, улегшись на одном из столов.

Разбудив его, Таня сунула ему хлеб и стакан воды. Она торопила его – ей не терпелось, хотелось скорее попасть в отряд.

Они не шли по центральным улицам – дядя Миша боялся попасться немцам – его уже давно искали. Приходилось пробираться какими-то тихими, богом забытыми двориками. Все еще спали.

Когда же они остановились возле небольшого двухэтажного дома, мужчина осмотрелся и поманил Таню за собой в подвал. Сначала она ничего не могла разобрать – вокруг одна темнота, в которой дядя Миша легко ориентировался, ведя ее за собой. Наконец глаза привыкли – она стала различать очертания какой-то мебели, хорошо видела стены.

Тут они повернули последний раз и оказались в маленькой комнатушке. Здесь стоял стол, за которым сидел мужчина средних лет, куривший трубку. В свете лампы, которая освещала его со стола, его лицо казалось серьезным и даже немного грозным. Рядом с мужчиной стоял молодой парень, который держал в руках какие-то бумаги.

– Михаил Михайлович, вот, племянницу привел, – произнес дядя Миша, подходя к столу.