Свинг

«Захватывая одним полком» Чечню, устраивают себе «веселую» жизнь на долгие годы… А потому, если не подумают трезвой головой, мало не покажется.

Спрашиваете, как к Сталину отношусь? В далеком тридцать пятом – мне было пятнадцать – пропел при отце частушку:

Огурчики да помидорчики —

Сталин Кирова пришил в коридорчике…

Услыхав, отец подошел и дал по шее, правда, не больно. Сказал: «Услышу еще раз – голову оторву». Больше повторять не нужно было, хотя сам, когда выпивал рюмочку наливки, говорил, прикладывая два пальца ко лбу: «Цвей фингер, цвей фингер»… То есть: два пальца, два пальца… Понимая, кого он имеет в виду, мама шипела как гусыня, а мы с сестренкой только таращили глаза.

Так что теперь, когда заявляют, что народ любил Сталина, не верьте. Ложь это. Боялись – да. Очень боялись. До смерти боялись. Но любить?..

В сорок восьмом, когда начались послевоенные процессы, я все понял про него окончательно. А то, что происходит сейчас в отношении его личности, можно объяснить опять же стишками Губермана:

Висит от юга волосатого

До лысой тундры ледяной

Тень незабвенного усатого

Над заколдованной страной…

* * *

Когда два дня назад Вы пришли, думал, поговорим пару часов и все.

А тут вот уже третий день обсуждаем мою персону.

Где Вы остановились? У знакомых. А то вот это раскладное кресло свободно. Я – старик спокойный: никаких поползновений не будет. Завтракали? Тогда включайте машинку – будем закругляться.

Знаете, есть эпохи и периоды особого цинизма в жизни, когда врут даже не для того, чтобы выжить, а для того, чтобы поживиться. До души было легче достучаться, когда пришел Горбачев. Тут показалось, что небо расчистилось, всколыхнулись надежды. Души приоткрылись, поскольку их враз освободили от прежней лжи. Недавно совершенно случайно познакомился в одном доме с двумя русскими парнями. Подчеркиваю: русскими. Они без бандитского и обкомовского прошлого, выбились своим умом.

Так вот, они в ужасе от происходящего и знаете, что говорят? Уезжать надо, пока не поздно. Страшно теперь вкладывать деньги. Ленин и теперь «живее всех живых»: грабь награбленное… Это бессмертно. Это горит в сердцах бывших партийных и комсомольских деятелей, которые опоздали к переделу собственности девяностых годов.

Наша элита занимается устройством собственной судьбы, а население слабо и дезорганизовано.