На службе Отечеству, или Пешки в чужой игре

 – Да, я был очень расстроен тем, что увидел… – он скрежетнул зубами. – Однако ты дала мне повод.

Лиза заткнула уши:

– Я не хочу это слышать!

Наступила тягостная тишина. Лишь за ширмой кто-то тихо кашлянул и притих.

– Прости. – Глебов обреченно вздохнул. – Сейчас не время и не место выяснять отношения.

Лиза опустилась на край койки. Алексей нервно взъерошил волосы, видя, насколько расстроена его жена. Он вздохнул, подошел к ней, опустился на колено, осторожно взял за руки.

– Все, что мне нужно – это твоя любовь, – сказал он, пытаясь заглянуть ей в глаза.

– И тебе этого будет достаточно? – Лиза с малой долей надежды посмотрела на мужа.

– Да. – Он крепко сжал ее пальцы. Однако Лиза в нерешительности колебалась.

– Но, помимо любви, тебе нужен домашний уют… дети? Ведь так?

– Да, так… Лиз…

Она резко отвернулась:

– Тогда тебе нужна другая жена.

– Что?

Лиза судорожно вздохнула, встала и отошла в сторону:

– Я никогда не стану такой женой, какую хочешь ты.

Глебов поднялся, раздраженно вздернул подбородок:

– Раз я женился на тебе, значит, такая жена и была мне нужна! Еще есть какие-то сомнения?

– Перестань мучать меня!

– А ты меня!

Лиза замолчала.

Глебов вновь заговорил первый:

– Послушай, Лиз, обещаю, у нас все наладится…

Лиза судорожно набрала воздух в легкие:

– Мы должны расстаться…

Ее слова сразили Алексея. Он побледнел.

– Это все из-за Шмита? – Он схватил ее за руку. – Шмит тебе нужен, да? Признайся – Шмит?

– Прекрати! – Лиза вырвалась из его рук, выскочила наружу.

– Лиза!

Она оглянулась. В ее глазах читалась отчаянная решимость:

– Оставь меня!

Лиза подхватила подол платья и бросилась по коридору к идущей ей навстречу Кате Шмит. Лиз схватила ее за руку. Катя взглянула на Глебова, взяла подругу под руку и повела прочь.

Лиза ушла, а Алексей больше не стал останавливать ее. Он все еще смотрел туда, где она скрылась за поворотом, когда Малышев подошел к нему.

Глебов склонил голову. Он сейчас ненавидел их всех: Шмита, Лопухина, Малышева. Сдерживаемая ярость готова была вырваться наружу. Он сжал кулаки. Скажи Малышев хотя бы слово, Алексей бы выплеснул на него всю свою злость. Но сыщик молчал.