Вторжение в частную жизнь

Издалека я увидел скопление публики и канареечный уазик нашего отдела. Притормозив, я заглушил мотор и подошел к месту.

Участковый, не замечая меня, толковал со старушками. Я вежливо растолкал любопытных и обнаружил перед собой машину с приоткрытой левой дверью, под которой на снегу замерзла лужица темно-бурой крови. Заглянув в салон, я довольно искренне удивился. Откинувшись на сиденье, с пробитым виском сидел не кто иной, как Куракин Виктор Михайлович, двадцати шести лет от роду, коммерческий директор фирмы «Аркада».

Только тут я обратил внимание непосредственно на машину и изумился еще больше. Даже не уточняя номера, можно было смело утверждать, что это тот самый «жигуль». Девятая модель цвета «мокрый асфальт».

Евгений был трезв. Даже остаточные явления отсутствовали. Не заметив меня, он вылез из вишневого «Форда» своего нового шефа и, деловито сунув руки в карманы ярко-зеленого танкера, направился к месту происшествия. Главковские нотки еще не пробили себе дорогу в Женькиной сущности, он не произнес хрестоматийное «Доложите», а негромко представился, хотя все и так поняли, что он из Большого дома.

Ну-с, посмотрим, как мы там руководить будем.

Впрочем, руководить Евгений не торопился. Он плюнул со злостью на снег, что-то пробормотал под нос (вероятно, какую-нибудь нецензурщину) и вернулся к группе начальствующего состава РУВД, которого к настоящей минуте скопилось как муравьев на кусочке сахара.

Представители нашего отдела в лице участковых и трех оперов уже усиленно бороздили квартиры пятнадцатиэтажного дома, в котором проживал Куракин, пытаясь изловить свидетелей, видевших в ранний час попутчика Виктора Михайловича.

Я свой подъезд уже отбороздил, свидетелей, конечно, не нашел. Публика эпохи бандитизма старается поменьше обращать внимания на всякую стрельбу или другие пиротехнические проявления. В некоторые квартиры меня попросту не впустили, а в одной заявили, что, если я буду вторгаться в частную жизнь, на меня подадут в суд. Мое вторжение заключалось в нажатии звонка, реплики «Милиция» и просьбы открыть дверь для парочки вопросов. При чем здесь суд, я не понял, но это сейчас популярно, поэтому я даже не удивился.

В квартире Куракина никого не было. Я постоял немного перед дверью, посмотрел в пол, а затем продолжил поход по этажам.

Делая отметки в своем блокнотике, фиксируя, кто открыл, а кто не открыл мне двери, я сейчас ждал указаний старого и нового руководства, а также чьих-нибудь гениальных идей и версий.