Футуризм и всёчество. 1912–1914. Том 1. Выступления, статьи, манифесты

Он чувствовал совершенную свободу на избранном им поприще, и это состояние внутренней раскрепощённости, вседозволенности, которое невозможно ни имитировать, ни симулировать, скорее всего, и привлекало к нему тех, для кого свобода самовыражения становилась в этот момент основополагающим и непременным условием творчества, – Ларионова и Гончарову в первую очередь.

Здесь, конечно, сыграло свою роль обстоятельство, о котором мы прекрасно знаем, но забываем: ко времени его первых выступлений ему ещё не исполнилось и восемнадцати лет (он родился в апреле 1894 г.

). Известного нам сегодня «позднего» Зданевича – автора заумных пьес и писателя-романиста[2 - См. ряд изданий прозы И. Зданевича, основанных на его парижских рукописях 1923–1930 гг., ныне хранящихся в архиве писателя в Марселе: Зданевич И. Парижанки: Опись/Подг. текста и предисл. Р. Гейро под ред. Т. Никольской. М.; Дюссельдорф: Гилея; Голубой всадник, 1994; Зданевич И. Восхищение: Роман/Предисл. Р. Гейро под ред. Т. Никольской. М.; Дюссельдорф: Гилея; Голубой всадник, 1995; Зданевич И. Письма Моргану Филипсу Прайсу/Предисл. и примеч. Р. Гейро. М.: Гилея, 2005. Последнее, обширное издание текстов писателя включает и его прославленную драматическую пенталогию (1916–1923): Зданевич И. Философия футуриста: Романы и заумные драмы ? Предисл. Р. Гейро, подг. текста и комм. Р. Гейро и С. Кудрявцева, сост. и общ. ред. С. Кудрявцева. М.: Гилея, 2008.] от этого времени отделяет лишь несколько лет.

В литературе, посвящённой истории и теории авангарда в России, часто повторяется мысль о том, что в российском футуристическом движении единого лидера (и даже единого коллективного лидерства) не образовалось – в отличие от футуризма итальянского, обязанного своим рождением творческой энергии и воле одного человека – Филиппо Томмазо Маринетти. Однако на эту роль – особенно постфактум – претендовали многие. Притязания Ильи Зданевича в этом смысле оказывались, может быть, более мотивированными, чем у большинства его единомышленников, или соперников, или конкурентов – что в данном случае почти одно и то же.

И дело, конечно же, не только и не столько в том, что он едва ли не самым первым имел возможность познакомиться с футуристическими воззваниями, что называется, из первых рук, в оригинале (перевод опубликованного в «Фигаро» манифеста футуристов сделал по его просьбе его отец М.А. Зданевич).