Спецслужба Императрицы. Альтернативная история

Ну, как будто он самоубился! Затем положишь на стол вот это, – в руку Воронина легла четвертушка бумаги с написанной на ней предсмертной запиской:

«Умираю, потому что разочаровался в светлой идее коммунизма. Он никогда не наступит, ибо нельзя достичь гармонии в обществе методами терроризма и насилия. И. В. Шабалин»

Записка была написана почерком Шабалина. Имелся в службе «Л» и такой специалист.

– Вот это тоже положишь, – Петровский протянул открытку с Немезидой.

Воронин почесал в затылке:

– Неубедительно как-то… Откуда бы я его новый адрес узнал?

– А от товарищей по борьбе с самодержавием, которые тебя из Петропавловки вытащили!

– Это, какие же товарищи? – удивился Воронин и развязно взял со стола без спросу штабс-капитанскую пахитосу.

– Ну, как же! Нуйкин и Ляхов! Денег караульному начальнику дали – он тебя и выпустил.

– Нифига себе! Откуда у них столько?

– Специально банк ограбили. В смысле, экспроприировали.

Ограбление «Международнаго Комм?рческаго банка» и впрямь имело место три дня назад.

– Вот машинка, – Петровский положил на стол американский капсюльный револьвер Ле Матт с барабаном на девять камор и вторым стволом двадцатого калибра под картечь.

– Убойная штука, – одобрил Воронин, засовывая прибор за поясной ремень.

Петровский, подождав, пока догорит пахитоса, спросил:

– Вопросы есть?

– Нету вопросов, Яков Семёнович. Вернее, есть один: как я туда попаду? Я на Васильевском ни разу не был, могу заблудиться.

– Я извозчик, не забыл? Лично тебя отвезу.

И они поехали.

По дороге Воронин нервничал. Канючил, что от холода сводит руки, что щемит сердце.

– У меня ревматизм, а от него порок сердца, между прочим!

– А чем лечишься? – поинтересовался штабс-извозчик, пошевеливая вожжами.

– Настойкою дигиталиса. Только, у меня её в тюрьме отобрали…

Помолчав, Воронин добавил:

– Валерьяновые капли тоже хорошо помогают, успокаивают пульс. И салицилат натрия надо постоянно принимать от ревматизма.

– Вот, сделаешь дело, я тебе всё это куплю.

– А рецепт?

– Будет рецепт, не волнуйся, – ухмыльнулся Петровский.

Для человека, организовавшего предсмертную записку, написанную почерком жертвы, сфабриковать какой-то там рецепт – это такой пустяк, что…

К нужному дому подъехали в девять утра. Дом был из категории так называемых «доходных». Четырёхэтажный, на восемь квартир.

– Его квартира нумер четыре.