Умирать подано

«Запомни, Игорюха, кого не таскают, тот ни фига и не раскроет, акромя убийства мухи на столе, да и то если муха выживет и даст показания…»

На «мозговую атаку» глаза закрывали еще и потому, что Виригин считался ментом идейным, пришедшим раскрывать преступления, а не «ставить крыши», «сажать на заказ» либо «стричь бабки».

Три года друзья просидели в одном кабинете, глотая общий сигаретный дым, а потом Илье предложили место в управлении, куда он и перешел, посчитав, что на земле засиделся – «королевство у нас маловато, разгуляться негде».

В последнее свое дежурство, хохмы ради, он сделал из своей одежды чучело, набив ее газетами, и повесил на люстру спиной к дверям. Все, в общем-то, прошло нормально, не считая, что первой утром в кабинет вошла уборщица Зинка, которую потом успешно увезли на «скорой». Плахова же вид висящего на люстре коллеги не смутил, он без всяких эмоций снял чучело, разделал, газеты выкинул, а одежду аккуратно сложил на столе.

В управе Виригина посадили на линию убийств. Именно ему досталось убийство Салтыкова, как он от него ни отбрыкивался.

С Игорем Илья виделся почти каждый день, штаб по раскрытию базировался в актовом зале их родного отдела.

Двадцать минут назад, столкнувшись в коридоре, опера решили пропустить по пивку – долгожданное солнце превращало кабинеты в сауны, и организмы требовали влаги.

Илья извлек из кармана пиджака свою бутылку, обручальным кольцом сковырнул пробку и сделал пару долгих глотков.

– Чегой-то утомился я, Игорюха, с этим Салтыковым.

Каждое утро в управу на доклад летаю. «Что за сутки наработано, что собираетесь предпринять?..» От планов и цифр скоро наступит полное и необратимое половое бессилие. Проку от них, как от бюста Дзержинского в нашем сортире.

– Хоть что-то реально выплывает?

– Откуда там реальному взяться? Куда ни сунешься, сразу по рукам бьют. Связи же у Леопольда сам знаешь какие. Могу записную книжку дать полистать. Попробуй, бля, вызови кого… Сразу звонок сверху – а зачем это вы господина Писькина вызываете? Больше не вызывайте, он себя ни в чем виноватым не считает, поэтому от винта.

А первого, кого следовало бы поколоть, – так это нашего папу-мэра. Но разве ж дадут? И при этом каждый день долбят – когда раскроете, когда раскроете? Сами бы и раскрывали.

– Ладно тебе страдать. Обход-то доделали?

– Растягиваю удовольствие. Людей нагнали со всего города, надо ж чем-то озадачивать. Когда выйду на пенсию, напишу бестселлер «Как раскрывалось убийство Салтыкова».