Мутное время. Записки советского офицера

А тут – только границу пересекли, по нам из зелёнки пальнули – вон, в борту машины пуля застряла…

В дальнейшей суете я участия не принимал. Отбыл в Москву с грузом «200» – то есть свинцовым гробом, в котором лежало тело убитого врача из Нижегородского ГУВД Сергея Коногова, того самого, расстрелянного в злосчастной «таблетке».

Помню опустошённого, где-то даже надломленного прапорщика, выдававшего нам тело. Он несколько лет отвечал за доставку этих «двухсотых», и на лице его читалась гнетущая обречённость. Он нервно крестился и говорил:

– Жалко ребят.

Покидали мы Ингушетию на нескольких машинах. Собровец, помню, инструктировал нас:

– Начинается стрельба – сразу падаете на пол! И не мешаете нам работать! Понятно?

– Понятно! – кивнул я.

И вот граница Ингушетии. Будто с каким-то треском лопнувшего мыльного пузыря пересекаешь невидимую линию, разделяющую два мира. Потом Минводы, аэропорт, гражданский самолёт, а багажное отделение которого загрузили груз «двести».

Весь салон ТУ-154 набит туристами – они с туристическим скарбом, довольные загорелые, в тёмных очках и лёгких одеждах. А я смотрю на них как-то диковато. В нескольких десятках километров отсюда стрельба, гибнут люди, колесят по дорогам бронемашины. А тут – солнце, воздух, радостные лица. Мне хотелось прямо заорать: «Хрена вы сюда припёрлись? Валите и не возвращайтесь. Здесь война!»

Но в Минводах-то тихо и спокойно. Я пересёк границу того тёмного царства террора и оказался в стабильной скучной обыденности.

А в это время расстрелы продолжались. Эти самые чёртовы машины колесили по дорогам Ингушетии и стреляли, стреляли, стреляли.

Однажды руководство розыска объявило:

– Хватит ерундой маяться, каждую белую «девятку» проверять, агентуру поднимать. Толку нет. Разбиваемся все по экипажам и колесим по республике. Личный сыск.

– Или живая подстава! – резонно заметили подчинённые.

– Ну, пусть и так. Мы любыми способами должны их уничтожить!

И вот едет такой экипаж угрозыска. Машина обычная, пассажиры в гражданке одеты. Вот только вся забита стрелковым оружием.

И на загородной трассе опера видят ту самую неуловимую белую «девятку», до отказа набитую боевиками.

Дальше начинается блокбастер с погонями. Виражи, скрип тормозов. Прижимают бандитскую тачку к обочине. Машины замирают.