Мутное время. Записки советского офицера

Первое, что сделал новый министр-гаишник – грохнул автомобильное подразделение в уголовном розыске с пафосным обоснованием:

– Нет у нас такой проблемы! Пускай оперативники более важными делами занимаются!

Ну, лично у него может проблемы и не было…

Попасть на работу в милицию – это уже само по себе означает стать важным человеком.

Помню, едем на мероприятие. Какой-то баран на «жигулях» подрезает нашу машину, начинает орать нецензурно. Естественно, на светофоре вытаскиваем его из салона и защёлкиваем наручники.

Мы ещё тогда нервные были – расстрелы на дорогах, взрывы. И тут подваливает к нам такой важный гаишник и возмущённо восклицает:

– Э-э, отпусти его!

– Мы его задерживаем!

– Какой задерживаешь! Это мой родственник. Отпусти! Вообще, ты кто такой? – смотрит он на начальника розыска моботряда.

– Подполковник милиции, МВД России.

Тут лейтенант гордо расправляет плечи, надувается весь важно, как выхухоль болотный, и роняет презрительно:

– А я лейтенант милиции!

В его сознании лейтенант в Ингушетии куда круче, чем какой-то там подполковник из Москвы.

Правда, сознание его прояснилось, когда ему понятными словами объяснили, кто он есть по жизни и как его сейчас будут бить. По-моему, пара затрещин ему даже перепало. Надулся он ещё сильнее, но уже настороженно, и отвалил в сторону.

Ингушская ГАИ тогда была, наверное, самым слабым звеном. Это те самые, которые пропускали беспрепятственно машины с боевиками. Это на них при общем терроре в отношении представителей власти на трассах практически не было нападений.

Говорили, что у них имелась договорённость с боевиками – никто никому не мешает. И я считаю, из-за них мы так долго не могли найти ту проклятую «белую «девятку» с бандитами.

Кстати, патрульно-постовая служба тоже порой вовсе не спешила проявлять чудеса героизма.

Помню, был в Сунженском районе один совершенно отмороженный молоденький террорист. Начал он свою боевую карьеру с того, что вместе с подельником заложил бомбу в машину замглавы Сунженского района Галины Губиной – единственной русской на такой должности.

Та выжила. Душегубов повязали и отправили на суд присяжных.

Суд присяжных на Кавказе – это вообще анекдот. Там вопросы решаются по понятиям и законам гор, а не по какому-то уголовному кодексу. Тот, кто придумал там суды присяжных, был, по-моему, слабоумным или знакомым с Кавказом только по политической карте мира.