Возвращение

Потом резко сменил тему, спросил:

— Почему ты возвратился в это проклятое место? С твоей-то родословной… Пополнение не присылают, даже наоборот, отозвали опытных солдат и отправили воевать в ту саму гипархию, из которой был рекрут Эльазар… И, вообще, что там происходит?

Ты ведь отслужил в Иудее около двух лет, — и в раздумье добавил: — Если подняли мятеж такие парни, как твой рекрут, то нелегко придется нашему императору, — и он вызывающе засмеялся.

Потом довольно легко поднялся. Поставил на стол кувшин с вином, копченое мясо, тарелку с пшеничными лепешками.

— Рад тебя видеть! — поднял кубок Филон.

— Рад встретить живую душу! — ответил Силонос.

Выпили.

— С твоим отъездом всё пошло на перекосяк, — опустив голову, продолжал Филон. — Главкона убили парфяне. Потом почему-то перестали нас тревожить.

— Они перенесли боевые действия в сторону Персии, — объяснил Силонос, — там что-то серьезное затевается.

— Сам чёрт сломит ногу в этой путанице, — пожал плечами Филон, — нас теперь можно взять голыми руками, а они пошли против персидской империи.

Говоря все это, Филон подливал и подливал в кубки неразбавленное вино и, не глядя на Силоноса, непрерывно пил.

Силонос смотрел на Филона с грустью. Он знал, что тот, будучи сыном фессалийкого винодела, с огромным трудом дослужился до высокого офицерского звания.

Ему было значительно сложнее, чем юношам из потомственных военных семей. И это вызывало у Силоноса уважение и теплые чувства к Филону, сейчас явно потерявшему точку опоры.

— Вот такие мы сейчас…, — не глядя на Силоноса, бормотал Филон. — Стали настоящими скотами. — И Силонос увидел, что по щекам Филона расползались слёзы.

Он вышел.

По территории крепости бесцельно бродили солдаты. Другие сидели небольшими группами в тени и играли в кости. Многие были без оружия. Завидев незнакомого офицера, они с неохотой поднимались, лениво приветствовали.

Силонос пошел в дальний конец крепости, где находились керамические мастерские. Однако обнаружил лишь груды развалин с чернеющими пятнами задымленных кирпичей. Затем подошел к солдатским шатрам. И здесь его приветствовали вяло, скорее по привычке, чем по долгу. Однако он отвечал четко, энергично, как того требовал дисциплинарный Устав, чем вызывал определенное недоумение бывалых воинов.

Затем он направился к конюшням гарнизона.