Возвращение

В порту Сура стояло множество кораблей. Некоторые из них была загружены стволами кедров. Посидоний ожидал лоцмана, который должен был провести корабль в порт и указать место стоянки.

Видя с каким неподдельным интересом кузен Шауля Натанель рассматривает корабли, Посидоний решил объяснять юноше, раскрывшуюся перед ними картину.

— Видишь там, вдоль высоких причалов стоят военные корабли — это знаменитые финикийские триремы. Когда-то триремы имели два ряда весел, были подвижны и маневренны, но персам показалось этого мало, и они увеличили число весельных рядов до четырех.

Однако усиление кораблей увеличило их тяжесть и резко снизило маневренность, и от этой идеи пришлось отказаться.

Когда-то у карфагенян, — с увлечением продолжал рассказывать Посидоний, — были даже пятирядные галеры. Они развивали большую скорость, и тем самым усиливали удар медного тарана в борт вражеского корабля. Быть может, именно поэтому четырех и пяти рядные галеры были выбраны флотоводцами греков, как более эффективные, чем тяжелые триремы.

Конечно, триремы еще сохранились во флоте Эллады, но не они были главной силой.

Натанель внимательно слушал и Посидоний продолжал:

— А знаешь ли ты, могучий юноша, что эти тяжелые и малоподвижные триремы очень опасны для врага? — Чувствовалось, что он оседлал своего любимого конька, и с увлечением продолжал, — командир такого корабля, знающий толк в хорошем морском маневре, не обязательно должен проткнуть своим тараном вражеское судно. Он может неожиданно пройти вблизи борта вражеского корабля и сломать лопасти всех его вёсел.

И тогда, как ты понимаешь, неподвижный корабль станет легкой добычей.

И все же самое опасное оружие триремы — это тяжелый медный таран, заостренный впереди, — заключил Посидоний, — этот таран способен насквозь проломать любой вражеский корабль.

— Видишь! — неожиданно воскликнул Посидоний, — откатившаяся прибрежная волна обнажила во всем своем великолепии это грозное оружие!

Потом он надолго замолк. Смотрел в сторону порта, — и, как бы про себя, заметил: — Вдоль всего побережья Финикии нет более удобной бухты, чем в Суре.

Город тонет в богатстве. Суди хотя бы по бесконечным рядам складов и они всегда полны — это я тебе говорю! — не скрывая зависти, закончил Посидоний.

Затем он вновь обратился к Шаулю, желая и его вовлечь в беседу: — Вдали видны финикийские триремы. Их можно отличить от греческих по шлемам на головах воинов. Греческие шлемы сделаны из меди и железа.