Эсер

Дед шёл впереди, врезаясь в траву по пояс, широко размахивая острой косой-литовкой, а отец шел следом. Они приходились друг другу тестем и зятем. Отец был моложе и крупнее, но всё равно шёл следом. Так всегда было. Высокая зелень со свистом ровно падала к ногам косарей, словно смиряясь, кланяясь благородному крестьянскому труду. Бескрайнее поле наполнялось сильным запахом свежескошенной травы.

Ни грести, ни, тем более, косить пятилетний Буян ещё не мог, поэтому прятался от солнца в тени околока. Сторожил обед. Жирные оводы кружили над серым конём, но он гонял их густым тяжелым хвостом.

От беспокойства коня поскрипывала старая телега: распрягать не стали. Буян ловил в траве ящерок и маленьких заблудившихся лягушат. Ящерки отбрасывали хвосты и вырывались из его рук. Буян всё думал, как это им не жалко свои хвосты? Разве можно им дальше жить без хвостов-то?

Когда солнце поднялось выше всего, дед с отцом пришли обедать. Они аккуратно сложили косы на телегу, рукавами вытерли пот, по очереди жадно напились воды из деревянной лагушки.

Отец стал разворачивать кулёк с едой, который им собрала бабка.

Дед Христик подошёл к Буяну, сел перед ним на колени и протянул что-то в кулаке.

– На, Буян, попробуй. Сладко.

Он разжал большую грубую ладонь, и Буян увидел кусок золотистого мёда прямо в сотах.

– Ого, дед, где ты его нашёл? – Буян обеими руками взял мёд, и он потёк по локтям.

– Это тебе пчёлки передали. Кушай. Сладко.

На самом деле, конечно, в буреломе травы он просто наткнулся и покосил пчелиный улей.

Приложил холодное лезвие косы к местам, куда его пожалили, и пошёл дальше.

– Как же его есть? – Буян с интересом разглядывал соты.

– А ты целиком клади в рот и соси. А что останется, выплюни.

Дед встал с колен и пошёл к телеге обедать, а Буян набил полный рот пчелиными сотами.

– Надо было потом, – сказал отец. – Сейчас мёда поест, а нормальную еду не будет.

На телеге расстелили небольшую косынку, а на неё разложили обед: хлеб, кусочек сала с прослойкой, крынка молока да вареные яйца.

– Иди поешь, – позвал дед Христик.

– Не хочу, – ответил Буян, облизывая пальцы.

Мужики ели почти молча, как в старину ели все крестьяне. Сильно двигая челюстью, скрипя желтыми зубами пережевывали пищу. Белую скорлупу от яиц кидали на землю – птицы склюют. Остатки хлеба аккуратно завернули обратно.

– Перекурим, – коротко скомандовал дед. – Потом грести будем.

Мужики покряхтев легли на телегу и прикрыли глаза. Даже конь замер.