Спасти Советский Союз

Я с ужасом слушал сводки с фронта, Красная армия сдавала один город за другим. В августе пал Смоленск, дорога на Москву была открыта. Сталин все не верил, что немцы пойдут дальше. Ворошилов все время внушал нам, что война будет легкой прогулкой по территории врага: да мы их шапками закидаем! И что? Танки Гудариана с легкостью проламывали нашу оборону. В начале октября немцы подошли к Волоколамску, Малоярославцу, Клину. Обойдя Москву огромными армадами с трех сторон. Я тогда пришел к хозяину: нужно срочно эвакуировать Москву.

Сталин побледнел: а что, такая ситуация сложная? Нет, не сложная. А просто нам всем крышка! Немцы подошли к Химкам, и до Кремля оставалось каких-то пятнадцать километров. Мне было очень страшно. Сталин сидел в бункере. Оттуда была проведена ветка метро, по которой можно было быстро эвакуироваться в любой момент. Сталин спешно подписал постановление об эвакуации. Он был не на шутку перепуган, руки тряслись. Но, надо отдать должное, сумел сохранить хладнокровие, хотя я видел, как ходили желваки на его скулах. Мы планировали вывезти из столицы: Центральный комитет, наркоматы, госплан, управления, центральный банк, золото и деньги, заводы, тайные архивы, библиотеки, музеи, театры, посольства и часть людей. Все должно было идти по плану. Но так как этот документ попал к руководству Москвы, произошла утечка. В Москве началась страшная паника. Все начальники – от самого высшего до мелкого – бежали из города, бросив свои предприятия, коллективы. Драпали так, что мне дико стало стыдно за русский народ. Крысы с корабля и те, бегут не так быстро. Вся Москва была в хаосе. Не работали электростанции, перестали подавать воду в дома, весь транспорт начальники использовали для вывоза своих родственников и имущества. Метро не работало, магазины закрыты. Все встало. Город был дезорганизован и брошен на произвол судьбы. В Москве жило в начале войны четыре с половиной миллиона, и людей просто бросили. Первый день население не понимало, что творится, на второй день многие жители кинулись бежать из города. В Москве творилось что-то невообразимое, милиции нигде не было, начались погромы складов и магазинов, грабили все, что только можно. Некоторые милиционеры пытались остановить мародеров, но одичавшая толпа в ярости разрывала их. Три дня Москва была отдана на разграбление. Я пытался что-то предпринять, но у меня была другая задача. Немцы будут в городе через три дня, а у меня в тюрьмах сидели десятки тысяч заключенных.