Возврата к старому не будет

Катя говорила:

– Неудобно вам здесь оставаться, что скажут люди.

Зимин сообщил, что будет у лесника Ивана Ивановича, и вышел на улицу.

В шесть часов утра к Ивану Ивановичу пришел Сафронов. Зимин еще спал. Проснувшись, он быстро оделся и направился к выходу.

– Ты куда? – спросил Иван Иванович.

– Как куда, – ответил Зимин. – На болото.

– Ничего не выйдет, – сказал Иван Иванович. – Позавтракайте, похмелитесь и в путь-дорогу.

Выставил на стол пол-литра водки. Сафронов разделся и сел.

Зимин со злостью сказал:

– Вы оставайтесь, Николай Михайлович, а я пойду. Мне нужно сделать разнарядку.

В это время под окном остановилась автомашина. Зимин выскочил бегом. Ехал Павел Галочкин. Вез на болото полный кузов рабочих.

Сафронов пришел в контору участка в 12 часов, в это время Зимин обедал в столовой. Пришел не один, а в сопровождении Ивана Ивановича. Вместо обеда Сафронов запросил выпить. Зимин увел его на кухню, тихонько сказал:

– Вам нельзя больше, Николай Михайлович.

Два раза звонил Чистов, спрашивал вас. Я ответил, что вы на болоте, на погрузке торфа и отправке экскаватора в Николаевку. Неточно, но обещался сам приехать. Из Богородска выехали с трейлером, звонил Юрин. Я сказал, что экскаватор районное руководство не дает, обещался приехать сам.

– Этого еще не хватало, – ответил Сафронов заплетающимся языком. – Экскаватор отправил?

– Да, – ответил Зимин. – Мы его поставили на пену и двумя «С-100».

Недавно звонили, он уже на месте.

– Может быть, мне от греха подальше уехать в Николаевку? – сказал Сафронов.

– Вообще-то лучше бы, – ответил Зимин, – но если Чистов не приедет, то мне одному от Юрина не отбиться. Заберет экскаватор и с Николаевки. Кроме того, за невыполнение приказа не допустит меня до работы, короче говоря, уволит. Он по телефону уже грозил.

– Ничего он не сделает, – ответил Сафронов. – Мы здесь власть на месте, поэтому наше решение закон.

– О-о-о, милый мой, – протянул Зимин. – Ты знаешь анекдот? Как кастрировали верблюда, а к месту кастрации шел ишак. Навстречу ему попал заяц и закричал: «Бежим, там кастрируют верблюда!» «Но я же не верблюд», – возразил ишак. «Э-э-э, милый мой, вырежут яйца и не спросят, верблюд ты или нет, а после ходи разбирайся». Вот так и меня уволит Юрин, а после ходи – все в стороне окажутся.

– Не может этого быть, – с возмущением сказал Сафронов.