Младший сын

Будучи дома, они не упускали случая позубоскалить надо мной, щедрые на пинки и толчки, на мелкие пакости. Адам находился в Эдинбурге вместе с отцом. Поговаривали, что граф Босуэлл ищет наследнику невесту – пусть не для немедленной свадьбы, но для обручения. Самого господина графа не видали в Хейлсе с тех, послесвадебных дней. Тем неожиданней было увидеть в проеме ворот молодого МакГиллана – он спешился посреди двора, бегом пересек его, цепочка следов вела ко входу в Западную башню, где смешалась с сотней таких же, расчерченных на снегу, как, должно быть, судьбы наши расчерчены перед взором Всевышнего.

Я поежился, отодвинулся от окна, затворил ставни. Ясное дело, к чему оно клонится, но я предпочел бы переждать все время его визита вот тут, в своей комнате, наконец опустевшей после отъезда братьев… я смутно понимал, что случилось нечто непоправимое – не только по отметине на лице – но не знал, что именно. И грядущее прояснение судьбы скорей тяготило, чем освобождало меня. Я закрыл книгу – то был часослов – и спустился вниз, к выходу на реку, оскальзываясь на ступенях.

Конечно, она уже ждала там, у восточного схода на берег, и стояла неподвижно, напряженно вглядываясь в серую воду, в которой вертелись бурунчики. У Тайна крутой нрав, как у нас самих, он никогда не замерзает в камень, кроме самых лютых лет.

Нежный полупрофиль, локон рыжеватых волос, во влажном воздухе чуть подвитый. И глаза у нее серые, как мои.

– Что, Мардж? Они не плывут?

– Ты снова смеешься надо мной, Джон, а? Это невежливо.

Все знают, что в Тайне теперь нет русалок. Я стою здесь не поэтому.

– Почему же?

– Сама не знаю. Мне беспокойно.

– Он едет.

Она зябко повела плечами под плащом, поежилась, глубже спрятала руки:

– Знаю. Не попадайся ему на глаза.

– Разве я не мужчина?

– Ты мальчик, Джон, – только сестре моей Маргарите, жемчужине моего сердца, мог я простить подобную правду, – не попадайся ему на глаза и не зли. Ну что тебе стоит?

– Я не могу провести всю жизнь слизнем.

– Всю и не надо. Время пройдет, эта история забудется.

– Только не мною. Он расписался у меня на лице на память.

– Все проходит, пройдет и это. Я хочу обратно в Нанро, Джон. К матушке Элизабет. Не понимаю, зачем отец не велит мне возвращаться к кларетинкам – мне там самое место. Не в этом вашем мире мужчин, где бьют – и убивают. Особенно если убивают бессмертную душу, не тело… кто рожден невестой Господней, той не место среди живых.