Пурга

– Мы на фабрике игрушечной трудимся, – продолжали объяснять дамы, – а зарплату игрушками дают. Здесь не продать, у всех уже есть. Купите Христа ради, дай вам Бог здоровья и счастья.

– Товарищи женщины, – мягко упрекнул успокоившийся Евгений Александрович, – вы же так честных, непьющих людей до инфаркта доведете! Предупреждать надо.

Слоника, однако, купил. Зеленого. Сыну подарил. Не водку ж ему вести паленую и не патроны из командировки.

– Так что ты там, Шурупик, насчет Шопенгауэра? – вспомнил он, подцепив вилкой вареную креветку.

– Шопенгауэр сказал, что ты, Евгений, счастливый человек.

– А откуда он знает? Я ему, вроде, не докладывал.

– Это диалектика… Не обязательно знать о каждом, улавливаешь? Достаточно понимать природу отношений в целом. Гении это умеют.

Наверное, последняя рюмка была пограничной, отделяющей предельно-допустимые нормы от критических, после которых произнесенные слова не являются осмысленными носителями информации. А просто напоминают, что собеседники не разучились говорить.

– Не усложняй нам жизнь. Она и так сложная, – Никифоров не любил малопонятных слов типа «диалектика».

– Да, да, Мишаня прав, – вновь поддержал музейщика Панфилов, – мы слишком зациклены на мелочах. Ну что такое пропавший пистолет на фоне того, что мы вообще появились на свет белый? Радоваться должны, что повезло, что дышим.

– Жизнь состоит из мелочей, – хмуро возразил подполковник, – и, как правило, из неприятных.

– Через год ты про этот пистолет и не вспомнишь, а сейчас сидишь, словно завтра на плаху! – неожиданно громко воскликнул директор музея.

Шурупов постучал указательным пальцем по космическому столу, официантка тут же подлетела.

– Это я не вам… Мы счастливые люди! Вы посмотрите… Прекрасный зимний вечер, скоро Новый год, мы сыты, пьяны, не замерзаем в каком-нибудь подвале, а сидим в фантастическом ресторане!

– Еще не хватало замерзать, – буркнул подполковник.

– Да, неприятности неизбежны, но это всего лишь неприятности. А не катастрофа!.. Пойдемте, пойдемте на улицу! Вдохнем полной грудью запах этих полей, посмотрим на небо! Умоемся первым снегом! Ну, ей-Богу, так же нельзя! Уныние – смертный грех!

Алкоголь, как известно, действует на всех по-разному. Кто-то поет и танцует, а кто-то дышит полной грудью и умывается снегом.