Собор у моря

Некоторые мужчины, переглянувшись, задумались над вопросом Арнау.

Будет ли сражение?

– Нет, – ответил Рамон. – Крейшель не может нам противостоять.

Арнау казался разочарованным.

– А если будет, – попытался утешить его второй старшина бастайшей, сидящий по другую сторону костра, – то мы зададим ему жару! Много лет тому назад, когда я был примерно таким же молодым, как ты сейчас, – продолжил старшина, и Арнау весь превратился в слух, – собрали ополчение, чтобы пойти на Кастельбисбаль. Тогда сеньор тоже захватил стадо, как это сделал де Крейшель.

Арнау уже представлял себя с мечом, как он поднимается по лестнице и победоносно кричит на стене замка Крейшель: «Кто смеет противостоять ополчению Барселоны?» Все бастайши обратили внимание на выражение его лица: напряженный взгляд мальчика был устремлен на пламя, руки, вцепившиеся в палку, которой он раньше играл, нервно ворошили угли, он весь дрожал.

– Я, Арнау Эстаньол… – шептал он.

Неожиданно раздавшийся смех вернул его в Сиджес.

– Иди поспи, – посоветовал ему Рамон и поднялся, поддерживая Жоанета. Увидев, что Арнау надул губы, он добавил: – И тебе обязательно приснится война.

Ночь была достаточно прохладной, и кто-то уступил свое одеяло детям.

На следующий день, на рассвете, ополченцы продолжили марш на Крейшель. Они прошли через Жельтру, Виланову, Кубельс, Сегур и Бара?. Во всех этих местечках были замки. От Бара войско повернуло прямо на Крейшель. Это селение находилось немногим менее мили от берега и располагалось на возвышенности, где на самой вершине вздымался замок сеньора де Крейшеля. Крепость, имевшая одиннадцать сторон и несколько защитных башен, была возведена на каменном склоне, а вокруг нее теснились многочисленные строения.

До заката оставалось несколько часов, когда советники и викарий созвали старшин гильдий. С развевающимися на ветру знаменами войско Барселоны выстроилось в боевом порядке перед Крейшелем. Арнау и Жоанет бегали между шеренгами, предлагая воду бастайшам, но почти все отказывались; ополченцы вызывающе смотрели на замок. Все молчали, и дети не осмеливались нарушать тишину.

Вернулись старшины и присоединились к своим гильдиям.