Собор у моря

Плата возросла до семи буханок, и Бернат уехал из замка, проклиная закон, который не позволял крестьянам иметь собственную печь для выпечки хлеба и кузницу, а также заниматься шорным делом…

– Разумеется, – ответил он тестю, отгоняя неприятные мысли.

Оба смотрели на двор перед домом.

Возможно, у него и украли часть хлеба, думал Бернат, но не вино, поданное сегодня гостям, – самое лучшее, которое готовил еще его отец, выдерживая годами, не украли и солонину, и олью, и, конечно же, четырех баранов, надетых на вертела и медленно жарившихся над углями, покрываясь золотистой корочкой и издавая запах, перед которым нельзя было устоять.

Внезапно женщины пришли в движение. Олья была готова, и тарелки, которые подносили гости, начали наполняться. Пере и Бернат присели за единственным столом, который был во дворе, и женщины стали подавать кушанья. Никто больше не сел, четыре оставшихся стула были свободны.

Люди взялись за еду; одни стояли, другие присели на бревна, а некоторые устроились прямо на земле.

Гости пили вино, весело болтали, кричали и смеялись.

– Что за дивный праздник! – воскликнул Пере Эстеве, поднося ко рту ложку за ложкой.

Кто-то предложил выпить за молодых. Все сразу оживились и поддержали тост.

– Франсеска! – крикнул тесть, держа в руке стакан. Он повернулся в сторону невесты, которая стояла среди женщин, суетившихся у вертелов с баранами.

Бернат посмотрел на девушку, но та снова спрятала лицо.

– Волнуется, – извинился за нее Пере и лукаво подмигнул зятю. – Франсеска, доченька! – снова крикнул он. – Выпей с нами! Давай сейчас, потому что вскоре мы уйдем… почти все.

Взрывы хохота смутили Франсеску еще больше. Девушка чуть приподняла стакан, который ей вставили в руку, но так и не выпила из него. Повернувшись спиной к смеющимся гостям, она снова взялась за приготовление баранов.

Пере Эстеве ударил стаканом о стакан Берната так, что вино немного расплескалось. Гости последовали их примеру.

– Теперь тебе придется позаботиться о том, чтобы у нее прошла застенчивость, – громко сказал он, чтобы его услышали все присутствующие.

Снова раздался хохот, на этот раз сопровождаемый сальными подковырками, на которые Бернат предпочел не обращать внимания.

Между смехом и шутками все отдавали должное вину, солонине и олье.