Собор у моря

Бернат присел на камень и посмотрел на ноги, побелевшие и сморщившиеся от воды. Лишь теперь он почувствовал боль, но ему было все равно. Он сбросил с плеч мешок и развязал Арнау. Ребенок открыл глаза. Бернат развел молоко водой, добавил в него манку и, размешав, приложил миску к губам малыша.

Арнау оттолкнул ее с недовольной гримаской. Бернат вымыл свой палец в речушке, обмакнул его в смесь и повторил все заново. После нескольких попыток Арнау открыл ротик и стал сосать отцовский палец, пока не насытился; потом малыш закрыл глаза и заснул.

Бернат тоже перекусил – съел немного солонины. Ему очень хотелось отдохнуть, но впереди был долгий путь.

В пещеру Эстаньолов – так называл ее отец Берната – они добрались через несколько часов, когда уже опустились сумерки. До этого Бернат сделал еще одну остановку, чтобы накормить Арнау. Входить в пещеру нужно было через расщелину, спрятанную среди камней. Бернат, его отец, а также дед закрывали ее изнутри стволами деревьев, если нужно было поспать, спрятавшись от непогоды или диких зверей в те дни, когда они выходили поохотиться.

Он зажег огонь у входа в пещеру и вошел туда с факелом, чтобы убедиться, что она не занята каким-нибудь животным. Уложив Арнау на тюфяк, сделанный из мешка, расстеленного на сухих ветках, он снова покормил его. Малыш не сопротивлялся и после еды крепко заснул, как и Бернат, который, совершенно обессилев, даже не притронулся к солонине. «Здесь мы в безопасности», – подумал он, прежде чем закрыть глаза и засопеть в такт с сыном…

Льоренс де Бельера вместе со своими людьми бросился в погоню, как только кузнец обнаружил мертвого подмастерья, лежащего в луже крови.

Сеньор де Наварклес, сидя на лошади, ожидал перед дверью дома Эстаньола.

Когда его люди сказали, что внутри все перевернуто и, по-видимому, Бернат бежал с сыном, он криво улыбнулся и процедил сквозь зубы:

– После смерти отца ты освободился, но зато теперь усадьба станет моей.

Несколько дней спустя управляющий предстал перед сеньором в башне замка.

– Мы обыскали все остальные дома, леса и поля, – доложил он, – но Эстаньола и след пропал.