Павел Тычина

В своем дневнике Тычина впоследствии сделал такую запись: «Я лишь сын бедного дьячка из Песков… Я – седьмой, а всех было тринадцать. Я – посередине. До меня: Василий, Проня, Пелагея, Михаил, Ирина, Иван, после меня Оксана, Евгений, Константин, Александра, Наталья, Сергей».

«Семья Тычин (Тычининых) по тем временам бедная, задерганная лишениями и крестьянскими заботами семья, – писал исследователь жизни и творческого пути писателя С. Тельнюк: – …И все же было в ней что-то особое. Все Тычины… талантливые, тянулись к творчеству».

Люди, которые помнили Григория в молодости, утверждали, что он отличался от горожан не только одеждой (носил пиджак, рубашку с воротником-стойкой, добротные сапоги), не только красотой, но и городскими манерами и большой энергичностью. Он все любил делать «на барскую ногу». Так, заставлял малых причесывать волосы по барской моде, называл их «по-барски» Мишей, Ваней, Павлушей, Ксенией. Даже жену, хоть она и противилась этому, звал Машей. Преклонение перед всем барским, а значит, не своим, автоматически русским, привело к тому, что отец сменил фамилию на Тычинин.

Отец любил детей, но злоупотреблял спиртным, когда кто-то попадал ему под горячую руку, мог того жестоко избить. Именно от таких побоев и умер маленький Костик, а его смерть заставила отца в борьбе с нестерпимыми муками совести еще чаще заглядывать в рюмку.

Дьяк Григорий Тимофеевич Тычина выделялся среди односельчан еще и своей неординарностью. «Часто отец мечтал вслух о том, чтоб через Пески прошла железная дорога, чтобы была построена в нашем селе больница и почта… Вот если бы и в нашем селе… Но изобразить своего отца начинателем и осуществителем какого-то героического дела – я, право, не могу… Отец мой о многом хорошем думал, о многом беседовал с песковской учительницей Серафимой Николаевной Морачевской (а с ней можно было откровенно говорить)»…

В семье царил культ книг, печатного слова: длинными осенними и зимними вечерами дети вслух читали произведения Тараса Шевченко, «Тараса Бульбу» Николая Гоголя, «Басни» Леонида Глебова, произведения Бориса Гринченко и Марии Загорней.

«Образование у отца моего было домашнее, однако, как теперь я вспоминаю и выясняю, он по своему богатейшему опыту стоял гораздо выше многих других. Так обучению и воспитанию детей он уделял исключительное внимание, обучая нас, как надо жить в мире… отец был чудесным, хотя и строгим человеком. Он не терпел, когда мы, дети, сидели без дела… Он объединял всех нас.